Жена без срока годности - Ольга Горышина

«Если чего» не будет. За Алекса я никогда не переживала. Он знал, что делал, даже когда бросил школу. Сказал, что выучит все онлайн сам и выучил. В шестнадцать получил аттестат, а в семнадцать уже начал работать по специальности — по моей, своего отца и отчима. Голова в программировании у него хорошо варила. Гены, однако…

— Если Мирру нужно будет куда-то отвезти, звони, не стесняйся, — сказала Романна на выходе.

Мирра машину не водила. В тринадцать попала с матерью в аварию, в которой не по их вине погиб другой водитель, и отказалась садиться за руль, когда все ее сверстники получали права. Все попытки ее родителей, а потом уже и наши с Алексом, побороть страх девочки не увенчались успехом. Она ездила, куда могла, на велосипеде и электрическом скутере, пользовалась автобусом, который ходит в наших краях раз в час, но к психологу идти отказывалась наотрез.

— Мам, у всех есть недостатки, — выдал Алекс после очередного разговора с Миррой. — Идеальных людей не бывает. Ну, кроме тебя, конечно.

Алекс, Алекс… Подхалим!

Я очень переживала, когда сын бросил школу. Боялась, что засохнет без общения со сверстниками. Пыталась убедить его записаться хотя бы в христианскую школу, в которой на кампусе нужно было находиться всего два дня. Алекс твёрдо заявил, что тратить два дня на школьную бюрократию не будет. Тогда меня надоумили отправить его на лето в еврейский лагерь: дети, мол, возвращаются оттуда другими, повзрослевшими. Ну да… Алекс вернулся оттуда влюблённым. Лагерь находился на другом побережье, а он умудрился встретить там девочку, которая живет в тридцати милях от нас. Непростую девочку, дочку прокурора соседнего округа… Боже, сколько штрафов за превышение скорости я потом оплатила, когда мой сын мотался к ней каждый день…

— Я не буду ему мешать, — сказала я Романне на предложение забрать у подростка ключи от машины. — Первая любовь — самая сильная.

— Снова она про своего Андрея… — скривилась подруга. — Ты замужем за другим уже десять лет.

— Уже почти двенадцать. И что? И ничего… Он отличный отец, хороший любовник и все…

— Да что ж там за Андрей такой?

— Это не Андрей, это я… Придумала себе любовь… Кто знает. Может, не поехали бы мы в Штаты…

— Ой, мать, не начинай! — всплеснула руками Романна. — У него было бы сейчас десять любовниц, одна другой младше… А ты была бы задерганная старая кляча! Без собственного дохода ещё в добавок. Ты почитай объявления о знакомстве русских мужиков наших местных: чтоб без вредных привычек, много зарабатывала, без детей и фигура девяносто-шестьдесят-девяносто… Да нахрена такой бабе русский мужик?! Знаешь, я рада, что хотя бы на третьем поняла, что с нашими пора завязывать, — смеялась Романна в голос. — У наших бывших соотечественников лишняя хромосома, вот уж точно!

Сейчас она не смеялась. Вела свой Мазерати в аэропорт очень напряжённо.

— Я не хочу тебя отпускать, — выдала она тихо. — Жопой чувствую, что не надо тебе туда ехать.

— Надо, Романна, надо. Я не знаю… Это старость, наверное. Постоянно вспоминаю Андрея…

— Молодость вспоминаешь, а не Андрея, — отрезала Романна.

— Вот увижу его старым, лысым, с пивным животиком и… Успокоюсь. Найду себе молодого любовника, буду водить его в Старбакс по праздникам… Ты там когда с Эдди разводишься? Чтобы за компанию…

— Мы с ним дом купили, я тебе не сказала?

— Нет. Какого фига? Ты ж разводиться собралась.

— Не знаю. Хозяева решили продать, а мы как-то обжились уже в нем. Купили у них вне маркета. Вписались оба. Жалко мне старого дурака. Тут челлендж был в сети, облиться из ведра холодной водой. Вот я над ним прикололась. Сказала: если любишь, докажи. Облился ж на камеру и выложил в свой Фейсбук. Ну куда я его брошу, кому он нужен будет… Шестьдесят лет уже. И собака у него старая. Кто с ней гулять будет?

— Может, любишь?

— Может, и люблю. Он хороший. О моей раздолбайке великовозрастной очень переживает. С ее отцом тут каждый вечер почти общается по телефону: решают, как отправить Илону в колледж. И это американец! У них же детям все можно!

— Детям все можно — это к индусам. Сунил тут сам заявил, что это он во всем виноват. Типа, избаловал дочь. Говорит, будет за все платить… Ну, деньгами. А раз она не хочет его видеть, то он не станет настаивать…

— А что, Элис не хочет? Чего не сказала ничего?

— Ну… Чего тебя грузить. Элис так решила, ее право. Считает, что папа кукухой поехал, раз в Индию слинял. Ну, я тоже так думаю… Не хочу думать, что от меня оба мужа из-за денег сбежали. Типа там они больше себе позволить могут. Короче, Романна, они ебнутые все. Извини, другого слова нет.

— Есть, есть… — рассмеялась Романна. — Я их много из спортивной школы знаю.

— Я тоже… Только из полиграфического института… Какой же английский мат примитивный.

— Ну, он давно не мат у них… Моя дочь убеждает Эдди, что теперь это нормативное слово. Но если вокруг все ебанутые, ты ж не обязан быть таким же?

— Знаешь, когда Мирра на иврите с родителями разговаривает, мне кажется, что она чисто матюгается…

— А что? Она на иврите говорит у вас в доме?

— Ну… Я ей разрешаю. У неё должны быть от нас секреты. Это нормально. Хотя не удивлюсь, что Алекс уже выучил иврит.

— Если вспомнить, что он на мове болтал через полгода лучше моей дочери, то не удивлюсь.

— Говорю ж, у него талант к языкам и не только к С++. Он немецкий в школе лучше немецких детей знал, а Сунил по-немецки с ним почти не говорил. А Элис, сколько я ни таскала ее по русским друзьям, трёх слов связать не может. Как настоящая американка заявляет, зачем мне другой язык, когда весь мир знает английский! У меня чувство, что не потянет она колледж.

— Потянет. Она хороша с детьми. Очень хороша. Она будет замечательным учителем для особенных деток.

— С особенным отцом-то не справилась, — усмехнулась я грустно.

— Он не особенный, а обыкновенный… Идиот. Хотя, знаешь, я тут подумала… Твой Андрей тоже мог тайком развестись и жениться. Ну там, семья, дети и тут ты приперлась… Как бы тебя за волосы не оттаскала его стерва.

— Я только порадуюсь за него. Я, кстати, тоже думаю, что он развёлся со мной. Я же внутренний паспорт не обновляла… Да, конечно, женат и