Нулевой предел. Том 1 - Anlige Project

— Почему у вас такое отношение? У нас все было не так.

…

Было не так где?.. Я не помню где именно, но помню, что у нас слуги — такие же обычные люди.

— Я не знаю. Никто уже не помнит, когда это началось, но к слугам относятся, как к скоту. Просто руки и ноги, которые что-то всегда несут или убирают.

— Понятно. Но вы хоть с другими служанками общаетесь?

— Да. Но со знатью на любые темы нам говорить запрещено, если они не связаны с бытом.

— Понятно. А вы живёте здесь или отдельно от ратуши?

— Здесь. Жизнь слуг проходит всегда в ратуше, нам запрещено выходить за границы сада. Разрешается только в редких случаях под контролем.

— И много ли здесь служанок?

— Пару десятков. Мужчины и женщины, каждый занят своим делом.

Понятно. Что за дикость такая? Думаю, дальше спрашивать не стоит, лучше её подбодрить:

— Вы, кстати, очень красивая.

Она лишь покраснела и отвернулась. Совсем молодая девушка, ростом ещё ниже меня. Белые, как пепел волосы до самых плеч, голубые глаза, слегка вытянутое милое личико. Она веяла изяществом и уютом одновременно. Одежда служанки ей совсем не идёт.

— Давай на "ты"? — спросил я, не ожидая что-то услышать в ответ.

Несколько промолчав она ответила:

— Д-давайт… Давай…

— Ну вот и хорошо, ты очень красивая, тебе кто-нибудь это говорил?

Мне казажется, что эта фраза была лишней, но, видимо, она не смутилась, лишь хихикнула, покраснев, а затем потупила взгляд в пол.

Да уж. Несладко им видимо приходится. Неужели никто из ратуши не понимает, что они слегка перегибают палку?

— А сколько тебе лет? Выглядишь молодо.

— 21…

— Понятно, — сказал я, вздохнув.

— А тебе?..

— Мне?.. Я не знаю…

— Как это?

— Я сегодня встретился с каким-то дедом, который скинул меня с неба на ваш город. Я ничего не помню, даже имени. А своё придумал на ходу, чтобы дураком не показаться…

— Неужели… Так появляются только призванные…

— Кто?..

— Мастер должен путешествовать по мирам и искать достойных, чтобы принести их к нам. Именно с призванных начался весь человеческий род. Но нынешний Мастер совсем обезумел, берет всех, кого попало без всякой нужды. Раньше он призывал людей, да и не только людей, чтобы помочь жителям Нулевого Предела преодолеть трудности. А сейчас… По слухам призванные падают с неба, как дождь — каждый день где-нибудь кто-нибудь упадет.

— В каком смысле "людей и не только?"

— Насколько я знаю, существует 4 расы: эры из Первого Предела, эльфы из Второго Предела, люди из Третьего Предела…

Вдруг в коридоре кто-то появился. Шарин замолкла. Я сразу понял, что это кто-то из приближенных королевы и не стал ничего говорить. Молча мы шли, пока таинственная фигура не скрылась в повороте.

— Фух… И ликаны из Четвертого Предела. А ты, по всей видимости, человек, как и я.

— А что за Пределы?

— Это миры, которые Мастер использует для призыва.

— Понятно.

Как раз в этот момент она вручила мне одежду и открыла дверь.

— Я подожду снаружи. Говори, если что-то понадобиться.

— Хорошо, спасибо.

Она снова покраснела и отвернулась.

А я вошёл в маленькую комнату. Уложенный гладкой плиткой пол, на котором посередине стоял большой деревянный таз, заполненный водой, а у двери горела свеча.

Я разделся, сложив новую и старую одежду в углу на тумбе.

Ещё немного постояв, я все таки залез в ванну.

Глава 3. Две стороны медали

— Можно мне войти?..

Пока я мылся, сидя в ванне, прозвучал голос Шарин. Развернувшись к двери спиной, я спросил:

— Зачем?

— Поговорить…

Ну, видимо делать нечего. Если она не будет подходить слишком близко, то все нормально.

— Заходи.

Шарин вошла, смотря в пол, прикрывая дверь за собой. Сложив руки вместе на уровне пояса, она спросила:

— Ты… Совсем ничего не помнишь?

— Не-а. А что?

— Да так… Хотелось бы узнать, как живётся людям в Третьем Пределе.

— А почему именно Третий? Почему не Первый или Второй?

— Так сложилось, потому что разные расы могут контролировать дух по-разному. Эльфы, например, в совершенстве владеют своей внутренней энергией, тем временем не всем ликанам удаётся просто ощутить дух, не то что использовать его.

— Что за дух?

— Магическая сила, которая есть практически в каждом.

— Как-то не особо понятно, что это. Ну ладно, узнаю потом. Вроде бы Сэнго говорила, что должна меня кому-то представить. Может стоит спросить у этого человека, а не мучить тебя вопросами.

— Может и так…

Я уже как-то устал сидеть в воде. Надо бы уже скорее идти к принцессе. Видимо предстоит долгий разговор.

— Не могла бы ты выйти?..

— Ох, да, конечно, — сказала Шарин, как будто только что проснулась.

Она быстро удалилась, а я принялся вытирать тело от воды. После, одевшись, приметил зеркало, висевшее посреди стены. Оно было грубым, старым, но вроде в нём всё ещё что-то должно быть видно. Я протёр рукой запотевшее стекло и начал себя разглядывать.

Не сказать, что мне помниться это лицо, но и чужим его назвать сложно. Небрежно лежащие волосы сантиметров 10 в длину, темнее темного; даже ума не приложу, как их привести в порядок. А впрочем, пусть так и торчат в разные стороны, мне нравится. Лишь бы не лезли в глаза, которые, кстати, были тёмно-зелёными. Мне кажется, что сочетается совсем недурно. Ростом вроде не великан, я бы сказал, что где-то 175 сантиметров, может и меньше, сложно утверждать наверняка. Лицо какое-то вызывающее, как будто говорящее о том, что перед тобой мелкий преступник. Ну и симпатяга, конечно. Без шуток, мне нравится. Ещё немного я рассматривал лицо под разными углами, а затем оделся и вышел за дверь.

— Отведешь меня к Сэнго?

— Да, конечно.

* * *

Икару, конечно, повезло меньше. Он очнулся в чьём-то доме:

— Эй… Проснись, — услышал я голос сквозь сон.

Мне с трудом удалось открыть глаза. Странно… Комната. Я же ведь только что в лесу был.

— Проснулся? Слава богам, живой… Стой, только ничего не говори, тебе сейчас нельзя…

— …

Чувствую что-то на своем рту. Потрогав руками, было понятно, что это бинт или повязка. Я лежал на кровати, а рядом сидел мальчик. Приняв положение сидя, мне невольно захотелось осмотреться. Тесная комната, света в которой явно не хватает из-за пасмурной погоды за окном, на котором стояла пара горшков со скудными цветами. Обшарпанные пожелтевшие стены, некогда бывшие белыми, да две кровати, стоявшие по углам, а меж ними тумба. Не обошлось без искусства — картинная рама украшала одну из стен, пустая,