Скуф. Маг на отдыхе - Максим Злобин

На «барона», каковым при наличии старших наследников Грише и в будущем стать не светило, Бубновы промолчали. Их интересовали технические детали.

— А если сопротивление окажет?

— Кто⁈ — Малёваный еле сдержался от хохота. — Этот старый придурок⁈

— Ну ветеран всё-таки, мало ли.

— Ребят, ну вы же маги, — пристыдил своих подельников Гриша. — Справитесь как-нибудь…

* * *

— Без обид же?

— Да-да, без обид.

— Ты же просто водила, верно?

— Да-да, я просто водила, — неловко улыбнулся мужик в трениках, фиксируя ремнями три бесчувственных тела на площадке эвакуатора.

Я похлопал машину по пассажирской двери, крикнул: «В добрый путь!» — и эвакуатор покатил прочь по двухколейке, шебурша гравием.

— Итак, Кузьмич, — сказал я, провожая машину взглядом. — И где же находится мой рабочий кабинет?

— Так на втором этаже, Василий Иванович. Пойдёмте, я покажу…

Вот ведь чёрт!

И правда…

Всегда думал, что здесь кладовка или подсобное помещение с бойлерами, щитками и всяким таким. Ан-нет. Удобное кожаное кресло, письменный стол и золотая ручка на подставке, прям как у министров. И флаг имперский на половину стены. И портрет государя.

— Постановление, значит, — пробубнил я и плюхнулся в кресло. — Посмотрим…

Грубым образом вскрыв самый верхний конверт, нож Кузьмича лежал в коробке со снастями, и бегать за ним сейчас было недосуг, я достал бумагу и принялся читать.

Итак:

«Согласно постановлению бла-бла-бла, от такого-то числа такого-то года, для того, чтобы сохранить за собой императорскую пенсию, а также все причитающиеся материальные блага, Василию Ивановичу Скуфидонскому такого-то года рождения надлежит встать на учёт бла-бла-бла и принять на практику группу студентов…»

— Чего⁈ — крикнул я так, что Кузьмич аж поморщился.

«Программа разработана университетом АОРИ совместно с министерством обороны Российской Империи и внедрена в законодательство с целью обмена опытом ветеранов Великой Войны с молодыми специалистами в области магических искусств».

Вот ведь…

Вот ведь твою-то мать!

Это же Стёпкин институт! И Володькино министерство! А они ведь буквально пару часов назад здесь были! Хлестали моё пиво, жрали мою воблу, а об этом ни словом не обмолвились! Вот ведь крысюки подколодные!

— Ласточка заправлена? — спросил я у Кузьмича.

— Да, Василий Иванович.

— Бак полный?

— Да, Василий Иванович.

— Отлично. Поеду прокачусь до Москвы, побеседую со старыми друзьями. А то тут не договорили…

* * *

Если уж начистоту, то Степан Викторович Державин, ректор АОРИ, сегодня мог и не уезжать из Удалёнки. Это министру с Главой Канцелярии завтра нужно было быть ни свет, ни заря на совещании правительства, а вот Державин был совершенно свободен.

Во всяком случае дома он сказал, что пробудет у Скуфа до завтрашнего утра.

И жена, вроде бы, поверила.

Да-да-да…

Бес бил Державина по рёбрам что есть мочи. Тайком от благоверной он уже давно разыгрывал среди абитуриенток бюджетные места, и сейчас как раз настал сезон охоты на свежую девчатину.

Рыжая, высокая, кровь с молоком, буквально пышущая здоровьем и молодостью девушка Дарья сидела напротив Степана Викторовича, потягивала шампанское и ждала. И явно что скучала. Дело в том, что она договорилась с ректором на один… э-э-э… один устный экзамен и два классических и искренне надеялась, что на том они и разойдутся.

На весь этот романтический антураж: свечи, фрукты и игристое — уговора не было, но-о-о…

Ладно уж.

Она и так зашла слишком далеко. Если ректор хочет поиграть в свидание, пускай поиграет, потешится.

Дело было в личном кабинете Степана Викторовича, на третьем этаже АОРИ. Массивные настенные часы с маятником пробили ровно десять часов вечера.

— Включу что-нибудь на фон, — улыбнулся Державин, встал с дивана и направился к своему рабочему столу. — Какую музыку предпочитаешь?

— Ты всё равно такую не знаешь, — еле слышно пробубнила себе под нос Даша и, пока ректор отвернулся, одним рывком стащила с себя платье. Под платьем загодя не было ничего. «Быстрей начнём, — подумала она, — быстрей закончим».

Вот только…

— Степан Викторович! — раздался хриплый голос из динамика на столе. — Степан Викторович! К вам посетитель!

Державин хотел было проигнорировать охранника, а то и вовсе выключить говорилку, мало ли какой псих может ломиться к нему в такое время, но тут вдруг услышал голос этого самого психа:

— Стёпа! — проревел голос. — Лучше сам пусти!

— Скуф? — нажал он на кнопочку ответа. — Это ты?

— Это я!

— Что-то случилось?

— Что-то случилось!

— А-а-а… А что случилось? — спросил Державин.

— А что случилось, так это ты мне сейчас расскажешь! — ответил Скуфидонский, а затем добавил ещё: — Говна ты кусок! Что ещё за программа по обмену опытом⁈

— Что-о-о⁈

Степан Викторович аж побледнел. Побледнел, а затем судорожно схватился за мышку, разблокировал компьютер и принялся искать заветный файл.

— Погоди секунду!

— Стёпа, ёптвою мать! Я с тобой в игрульки что ли играюсь⁈

— Секундочку!

Двойной клик по нужной папке, двойной клик по текстовому документу, строка «поиск», буквы «С» и «К», окей, искать.

— Какой ужас, — внутри у Державина аж всё оборвалось.

Имя Скуфидонского действительно присутствовало в списке, хотя они с Владимиром Санычем перепроверили всё десять раз.

Более того, они сами составляли этот список, но даже в безудержном припадке озорства не рискнули бы добавить в него Скуфа.

Мистика, не иначе.

— Стёпа! — прохрипел динамик. — Я поднимаюсь!

— Одевайся! — крикнул Державин на Дашу, заметив, что та ни к месту заголила прелести. — Нужно бежать!

— Куда?

— Да хоть куда!

* * *

Вот знает же Стёпка, что я ненавижу лишний раз напрягаться, и всё равно заставил меня зазря подниматься на третий этаж. Как я и ожидал, из своего кабинета он оперативно свалил.

Куда?

Это мне и предстояло выяснить. А потому я снял дедушку-охранника с люстры и попросил провести меня в комнату службы безопасности.

— У вас же там камеры есть?

— Есть, — закивал головой дедулька. — Обязательно есть, куда ж без них.

И примерно в это же время началась цветомузыка. Зажглись аварийные лампы красного света, загудела сирена, и приятный женский голос сообщил о том, что крыло хирургического отделения института будет законсервировано через пять, четыре, три, две…

— О-хо-хо, — вздохнул я. — Ну веди уже.

Благо,