Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Во время войны, а не в межвоенный период!

После завершения работы в конце августа «Комитет» рекомендовал создать (опять же под контролем премьер-министра) государственную информационную службу (ГИС), разделённую на два отдела: информации и инспекции… 

Но опять же, как говорят русские:

«А воз и ныне там».

И вот теперь за эту недальновидность приходится расплачиваться.

Он почувствовал, как у него буквально опускаются руки:

«Действительно, пока не поздно – надо что-то предпринять… Что?».

Вспомнив русскую пословицу «утро вечера мудренее» и решив ей последовать, Карл Маннергейм выключил радио и отправился в спальню.

***

Посещение на следующий день Парламента, встречи с лидерами крупнейших политических партий, беседы с Президентом Ристо Рюти, премьер-министром Йоханом Рангеллом и министром иностранных дел Рольфом Виттингом - ещё больше испортили ему настроения и ещё сильней укрепили в мысли:

И без всякой войны, Финляндия находится на пороге национальной катастрофы.

Налоговое бремя тяжело сказалось на финском так называемом «среднем классе», что естественно - в огромной степени влияло на умонастроения в обществе, эхом отражаясь в стенах Парламента. В совсем недавно ведущим «Правом народно-патриотическом союзе» (ИКЛ) - осталось всего шесть членов: так называемая «шестёрка». Напротив, имевшая прежде всего пять депутатов «Социалистическая фракция» парламента - стала лидирующей силой. Их поддерживала даже «Шведская фракция» - исповедовавшая государственно-правовые и либеральные ценности. 

Проблема в том, что после окончания Зимней войны в Финляндии не было отменено военное положение - предполагавшее пребывание Главнокомандующего на своём посту… 

Что противоречит Конституции – основному закону страны. 

А без отмены военного положения и автоматического лишения Карла Маннергейма диктаторских полномочий, невозможно принятие предлагаемого Сталиным «Закона о нейтралитете».

По своему содержанию «Закон о военном положении» и «Указ о губернском и полицейском управлении в условиях чрезвычайной ситуации» - изданный на его основе в октябре 39-го года, позволяли значительно проще и быстрее, чем в мирное время, решать военные, административные и полицейские задачи…

Однако война кончилась ещё год назад.

И такое положение дел стало незаконным!

Его – Карла Маннергейма – совсем недавно спасшего Финляндию от «русского медведя», в финском Парламенте в открытую называли узурпатором!

С целью «натянуть сову на глобус», правительство Рюти в конце уже декабря 1940 года, предложило ввести «Закон о регулировании экономической жизни в чрезвычайных условиях», или так называемый «Чрезвычайный закон» - который заменил бы «Закон о военном положении» и «Указ о губернском и полицейском управлении в условиях чрезвычайной ситуации» в условиях мирного времени.

Однако ещё до советских мирных инициатив, отношение к проекту было довольно неоднозначным, поэтому «Чрезвычайный закон» - уже на ранней стадии обсуждения был обречён на долгий «летаргический сон» в раздираемой противоречиями Конституционной комиссии парламента.

Теперь же, он был окончательно похоронен, а на повестке дня у депутатов стояла отмена действия «Закон о военном положении» и «Указ о губернском и полицейском управлении в условиях чрезвычайной ситуации»… Подготовительная комиссия одинандцатью голосами против двух, уже высказалась за их отмену. 

Голосование состоится через несколько дней – 6 апреля 1941-го года.

После их отмены же, на голосование в Парламенте будет представлен «Закон о нейтралитете». 

Среди гражданских властей – тихая паника странным образом сочетается с надеждой решить экономические проблемы страны за счёт ставшего вдруг страшно(!) миролюбивым «великого восточного соседа».

Жути добавил срочно прибывший в Хельсинки Статс-секретарь германского МИДа Эрнст фон Вайцзеккер:

«Русские ведут переговоры с англо-канадской компанией «Монд Никель», которой формально принадлежит дочернее акционерное предприятие «Петсамон Никкели»».

Наконец и Англия подала свой непрошеный голос. Руководитель отдела Северных стран Форин Оффиса Лоуренс Кольер в беседе с финским посланником Грипенбергом сказал о том, что до него дошли слухи, согласно которым через территорию Финляндию следуют транзитом в Северную Норвегию германские войска и угрожая разрывом дипломатических отношений, требовал направить специальные наблюдательные комиссии в важнейшие порты и узловые железнодорожные станции.

Побеседовав с Президентом и Премьер-министром, Карл Маннергейм понял: с кабинетом Рюти каши не сваришь.

Он вспомнил как тот стал президентом.

Прежний Президент Финляндии - старый и больной Кешти Калио, подписывая полномочия финской делегации перед отправкой на переговоры в Москву, проворчал:

«Пусть отсохнет рука, подписавшая это!». 

Через несколько часов у него произошёл инсульт и правая рука перестала действовать 

Мистика да и только!

После подписания Московского договора, президент Кешти Калио подал в отставку и умер от сердечного приступа по дороге домой. 

Тут же Советский Союз, устами Молотова дал понять, что стремление Финляндии к миру будет оцениваться по результатам президентских выборов: 

«Совершенно очевидно, что если кто-либо из таких, как Кивимяки, Маннергейм или Свинхувуд, будет избран президентом, то мы сделаем вывод о том, что Финляндия не желает выполнять условия заключенного с Советским Союзом мирного договора».

Следом и Германия особо предупредила о недопущении избрания нежелательного для Советского Союза кандидата.

Странно, но даже старая-добрая Англия - активно возражала против этих кандидатур, не без основания считая их прогерманскими политиками. 

Ничего не оставалось делать - как выдвинуть, а затем проголосовать за устраивающего всех Ристо Рюти, занимавшего во время Зимней войны пост Премьер-министра. 

Затем такая же история почти один в один повторилась с назначением премьер-министра. Германцам не понравился по их мнению проанглийски настроенный Рамсай, а всем вместе и в первую очередь финнам - поддерживаемый Советским Союзом Паасикиви.

Остановились на кандидатуре Йохана Рангелля, члена правления Финляндского банка и прежде никогда не занимающегося политикой. 

Маннергейм вздохнул и вспомнил латынь:

«Vae victis» (горе побеждённым)!

***

Вернувшись ранним вечером домой и поужинав, он вновь почти до полуночи долго слушал советское радио, с таким же вниманием как будто изучая карту и ища на ней слабое место в оборонительной позиции противника.

И всё-таки одно из утверждений большевистской пропаганды он посчитал наивным, призванным успокоить народы Советской России перед неизбежной советско-германской войной. Соединённые Штаты Америки вряд ли вмешаются в европейский конфликт, ибо в них сильны изоляционистские настроения. Нажиться - поставляя обеим сторонам оружие, что фактически уже происходит - это всегда пожалуйста. А вот послать в Старый свет войска – как это было в Великую войны…

Однозначно, нет!

Старый фельдмаршал усмехнулся:

«Разве что Гитлер сам объявит войну Америке!». 

Однако вероятность такого события столь ничтожна, что ею можно пренебречь. 

Карл Маннергейм был далеко не дурак и хотя его германские коллеги открыто об том ещё не говорили, но все их действия и вполне прозрачные намёки