Неправильный - Грета Шелест

Белов вынужден был согласиться. Он, как и большинство парней, понятия не имел, что бабам надо для счастья, но догадывался, что за этим долбоебом ходили бы стаи девок, даже если бы на нем сидел не костюм из бутика, а обычные джинсы и толстовка с распродажи.

«Теперь понятно, кто тут у нас звезда номер один», – подумал Белов. Сравнив свою худощавую фигуру с атлетическим телосложением придурка напротив, Марк пришел к неутешительным выводам.

«И это еще после того, как ты все лето старался подкачаться», – прогыгыкала самоирония.

Да уж. До лета Марка со спины можно было принять за очень нескладную девушку.

«И сигареты для отца тебе до сих пор не продают, лошара», – еще один пинок.

«Так, все! Хватит. Можно подумать, я стал менее привлекательным от того, что узнал о наличии такого экземпляра. Девки же меня за что-то любят? Воооот».

В целом Белов был весьма симпатичным. Девчонки говорили именно так, когда мальчишки их подслушивали в раздевалках. Но, противопоставив свою симпатичность реальной красоте Старкова, Белов понял, что если он хочет и дальше вкушать радости секса (девственности он лишился не так давно и был в этом заинтересован), то придется запастись харизмой.

Тем временем, пока Старков тоже буравил его эпидермис глазами, красавица со второго ряда вспомнила про него.

– Старк, а у нас новенький. Марк, познакомься, это сердце нашего класса. Кстати, что ты сел к этой ущербной? Пересаживайся ко мне, – девушка тряхнула волосами и положила руку на стул рядом с собой, выразительно закинув ногу на ногу. В любой другой ситуации Марк уже захлебнулся бы слюной, но сейчас что-то помешало…

«Ущербная? Это она о ком?» – не понял он. Видимо, это отразилось на лице, потому что блондинка наклонилась, достаточно открывая вид на зону декольте и прошептала так, чтобы все слышали:

– Я не кусаюсь, поверь. А вот если тебя укусит эта серая мышка, то, как бы ты бешенством не заразился. У них это наследственное, – класс потонул в хохоте.

Белов повернулся к Соне. Та сидела, не дыша, опустив голову, и, видимо, даже не сомневалась, что сейчас Марк встанет и пересядет. А Белову стало противно. Не сильно думая о последствиях, он повернулся к той, которая теперь была в его глазах просто красивой куклой, и ответил четко:

– Даже если это так, у меня сделаны все прививки, так что я буду сидеть здесь. А вот ты бы села ровнее, а то грудь ненароком вывалится и заработает себе сотрясение, – окончание фразы потонуло в охах-ахах, но не потому что все были в восторге от эпитетов Белова, а потому что Старков хватанул его за галстук и приподнял.

Повернув голову, Марк столкнулся со злыми зелеными глазами.

– Ты совсем охуел, дворняга? – прошипел мажор.

Марк разозлился.

– А ну грабли убрал, мудила!

– Извинись перед девушкой, – «мудила» заметил оранжевые пятна на рубашке Марка, принюхался.

– Перед какой? Тут, вроде как, честь двоих только что была задета, – процедил Белов.

– Перед девушкой, я сказал. А не перед ее жалким подобием, – шипел Старков.

– Закрой рот, придурок, – Марк попытался вырваться, но куда там.

– Старк, поставь ты его на место, сейчас придет Лайка! Всем не поздоровится, – проблеял какой-то парень с задних парт.

– Святые буфера, тут что кто-то думает, что мне что-то угрожает? – удивленно воскликнул Марк. – Если вы не забыли, товарищ пришел с мамой. Так что, давай, защитник силиконовых долин, ручки убрал, а то синяк поставлю, бо-бо будет, – Старков, видно, не ожидал такого отпора, поэтому на секунду ослабил хватку.

Белов вырвался. Мажор стал двигаться на него, но Марк резко подпрыгнул и стал декламировать свое юмористическое творчество, забравшись на парты и прыгая с одной на другую. Старков носился за ним с криками «ты труп, дворняжка».

Класс поделился на два лагеря. Один веселились невиданному зрелищу (видимо, Старкову действительно никто прежде отпора не давал), а другие призывали к порядку и пытались успокоить зарвавшихся парней.

Старк сделал неожиданный прыжок, и Марк шлепнулся прямо на него.

«Чувство, будто в коровье дерьмо упал – радости столько же».

– Ну что, давай теперь разбираться, апельсинка, – ядовито прошипел мажор.

«Как он меня назвал? КАК?!» – это была последняя разумная и вообще человекоподобная мысль образцового мальчика.

Дальше в голове Марка начался фестиваль ёбнутых идей. Иначе нельзя объяснить то, что он с размаху врезал в ехидное лицо одноклассника.

Растащили их через несколько минут, с большим трудом, под дикие вопли девочек, и классной.

На какое-то время Игнат (вот оказывается, как звали долбоеба) пропал из его поля зрения. И увидел он его спустя полчаса. В кабинете директора.

День не задался?

Забудьте. Это определение больше сюда не подходит. Как там говорил Вольтер?

«Утром я составляю план, а днем делаю глупости».

Заменить « делаю глупости» на «страдаю полнейшей хуйней», и мы получим нечто более менее похожее, чтобы описать всю хуеватость ситуации.

Это была его первая серьезная школьная драка.

Это был первый вызов к директору, чтобы отчитать, а не принести благодарность.

Это был первый случай, когда к директору вызвали его отца для того, чтобы пожаловаться на сына.

А ведь план освоения в этой школы был так прост: молча учиться, забрать золотую медаль, безупречную характеристику и валить широким шагом во взрослую жизнь. Но что-то не задалось…

– Прекрасная реализация планов, сын, – хмурится отец, осматривая приемную перед кабинетом директора.

– Плох тот план, который нельзя изменить, – рычит Марк. И с ненавистью смотрит на сидящего напротив парня. Тот, чувствуя взгляд, прожигает ответным «ласковым». И Марк читает по губам:

– Пиздец тебе, Апельсинка!

Секретарша просит отца Марка и маму Игната зайти в кабинет. И Марк понимает, что его самоконтролю срочно нужен дефибриллятор. Медленно встает. Старков зеркально повторяет.

– Ну-ка, повтори, смертник! – шипит он прямо в кадык козлу.

– Я. Сказал. Что. Тебе. Пиздец! – молчание, после которого Марк задирает голову. А тот, словно этого и ждал. – Апельсинка, – добавил он.

Кажется, именно в этот момент “пай-мальчик” внутри Белова испустил дух.

Во второй раз их разнимал уже сам директор. Правда толку от толстого мужичка было мало, зато голосистая секретарша стала звать подмогу, и на помощь прибежало два мужика покрепче. Игната оттащили от Марка. В руках у мажора был рукав Белова, а в руках Белова торчал клок волос мажора.

– Коротышка. Ты даже драться нормально не можешь, – презрительно выкрикнул Старков, которого держали директор и один из прибежавших мужчин.

Это