13 часов - Джеймс Гровер Тэрбер

«Но это же шестьдесят шесть».

«Моему отцу всегда требуется тридцать и три дня, чтобы принять решение. Труды и думы время пожирают – а жизнь одна, и не придёт вторая».

«Этим займёмся потом, – ответил Голакс. – Время имеет значение для стрекоз и ангелов. У первых жизнь так коротка, зато у вторых – длинна!»

Зорн Зорнийский немного подумал и сказал: «Уж очень лёгким и странным выглядит это задание».

«Вообще-то в пределах этого острова, – продолжил Голакс, – нет драгоценных камней, кроме, разве что, алмазов и рубинов в этом замке. А Герцог не знает, что ты Зорн Зорнийский. Он думает, что ты менестрель без гроша в кармане. А он обожает яхонты. Видел, сколько их у него на перчатках?»

Тут Принц наткнулся на черепаху. «У Герцога есть соглядатаи, – сказал он, – они могут разузнать, кто я такой».

Голакс вздохнул: «Я, конечно, могу ошибаться, но нам всё-таки стоит рискнуть».

Принц тоже вздохнул: «Мне так хочется верить тебе».

«И мне тоже, – отвечал Голакс. – Увы, матушка лишь отчасти родилась в рубашке. В своё время я спас многих принцев, но не всех…»

Что-то пурпурное (если бы был свет, чтобы разглядеть) проскользнуло по полу темницы.

«На поиски тысячи яхонтов Герцог может дать мне только тридцать дней. Или сорок два, – сказал Зорн Зорнийский. – Зачем ему давать мне девяносто девять дней?»

«Я думаю так. Чем дольше будет длиться задание, тем дольше Герцог сможет предаваться злорадству. Он обожает злорадствовать, знаешь ли».

Принц присел и чуть не раздавил жабу: «Но мой отец мог отдать свои яхонты, лишиться их».

«Да, я тоже об этом думал. Но у меня на всякий случай есть и иные планы. А сейчас нам лучше выспаться».

Они нашли уголок, свободный от гадов, и спали, пока городские часы не пробили полночь.

Цепи лязгнули и загрохотали, и большая железная дверь начала открываться. «Герцог снова посылает за тобой, – сказал Голакс. – Будь осторожен, следи, что говоришь, и что делаешь».

Большая железная дверь постепенно открывалась. «Когда же я тебя снова увижу?» – прошептал Зорн. Ответа не было. Принц обследовал темноту вокруг себя и нащупал что-то похожее на кошку, затем что-то безголовое, но Голакса не нашёл.

Большая железная дверь открылась шире, и темницу осветил факел.

«Герцог распорядился тебя доставить, – буркнул стражник. – Это ещё что?!»

«Что именно?»

«Да кто ж его знает, – признался стражник. – Мне кажется, я слышал чей-то смех».

«А что, Герцог боится тех, кто смеётся?» – спросил Принц.

«Герцог никого не боится. Даже самого Тодала», – сказал стражник.

«Тодала?»

«Да, Тодала».

«А кто такой Тодал?»

Прядь волос поседела у стражника, зубы его выбили дробь. «Тодал… он словно чмок и глот, – промолвил он. – Кричит он пронзительно, словно кролик визжит. От него несёт запахом старых, запертых и запущенных покоев. Он ждёт, когда Герцог потерпит неудачу, скажем, даст тебе задание, которое ты сумеешь выполнить».

«И что же случится, если я выполню задание?» – спросил Принц.

«Он его заглодит и зачмокает, – сказал стражник. – Он слуга сатаны, посланный в наказание тем злодеям, что не сумели совершить зло, которое обязаны были содеять. Довольно, я заболтался. Пошли, Герцог ждёт».

Глава IV

Герцог сидел у края чёрного дубового стола в зале, отделанном морёным дубом и освещённом пылающими факелами, бросавшими алые отблески на щиты и лезвия. Перчатки Герцога сверкали, стоило ему пошевелить руками. Он угрюмо разглядывал в монокль юного Принца. Он глумливо усмехался, отчего казался ещё холоднее.

«Итак, Вепря жуткого ты приручишь, месяц к башне замка приколотишь, и злую зиму в лето обратишь?»

Он расхохотался, и один факел погас…

«Чепуха. Саралинда запросто превращает зиму в лето. Прибить месяц к моему донжону? Работёнка для плотника. А приручение Вепря – это уже свинство какое-то. У меня тут не цирк! Ничего, есть одно дельце для тебя. Прошлой ночью придумал, пока мышку давил. Я тебя пошлю за тысячей яхонтов!»

Принц побледнел, или хотя бы попытался… «Но я же странствующий менестрель, – сказал он, – с котомкой…»

«Рубинов и сапфиров». Смешок Герцога прозвенел, словно лёд встряхнули в котелке. «Ты же Зорн Зорнийский, – вкрадчиво прошептал он. – Подвалы, бочки и сундуки твоего отца набиты сияющими яхонтами. За шесть и шестьдесят дней ты можешь добраться по морю туда и обратно».

«Моему отцу для принятия решения нужно три и тридцать дней!» – воскликнул Принц.

Герцог усмехнулся. «Именно это я и хотел знать, мой наивный принц, – сказал он. – Так ты желаешь получить девять и девяносто дней на выполнение задания?»

«Это было бы справедливо, – ответил Принц. – Но как вы узнали, что я Зорн?»

«Мой соглядатай Слуш нашёл одеяния вашего высочества в номере городской гостиницы, где вы изволили остановиться, – объяснил Герцог. – Он всё это доставил мне, вместе с грамотами за подписями и печатями, удостоверяющими ваше достоинство. Так что переоденься». Он встал, отошёл от стола и показал на пролёт железной лестницы: «Найдёшь свою одежду в комнате, на двери которой почернела звезда. Наряжайся и возвращайся. А я, пока тебя не будет, поразмышляю о тараканах и им подобных тварях».

Герцог прохромал к своему стулу и уселся, а Принц тем временем поднимался по железным ступеням, мучаясь вопросом, где же Голакс. Вдруг он остановился, обернулся и сказал: «Конечно, вы не дадите мне девять и девяносто дней. Но всё-таки, сколько?» Герцог издевательски усмехнулся. «Я придумаю очаровательный срок, – сказал он. – Пошёл!»

Зорн вернулся в своём королевском наряде, только соглядатаи Герцога защёлкнули замком эфес и ножны его шпаги, чтобы он не мог извлечь её. Герцог сидел, уставившись на человека в бархатной маске и плаще с капюшоном. «Это Слуш, – сказал он, – а это Слушок». Он ткнул своей тростью в пустоту.

«Но тут никого нет», – сказал Зорн.

«Слушок невидим, – объяснил Герцог. – Его можно услышать, но увидеть нельзя. Они здесь, чтобы узнать о твоём задании и о его сроке. Итак, я даю тебе девять и девяносто, только не дней, а часов. За это время ты должен добыть тысячу яхонтов и принести их мне. Когда ты вернёшься, все часы должны пробить пять».

«Часы этого замка? – спросил Принц. – Тринадцать часов?»

«Именно так, часы этого замка, все тринадцать», – ответил Герцог.

Принц взглянул на настенные часы. Их стрелки показывали десять минут пятого. «Стрелки замерли, – сказал Принц. – Часы мертвы».

«Совершенно верно, – сказал Герцог. – И вот ещё одно