Ты сдохнешь - я не заплачу - Чарли Энн Маар

— Уехал. Завтра ещё заедет. Аги, послушай, ты сильно меня беспокоишь. После случившегося с папой ты сама на себя не похожа. Мне бы хотелось, чтобы бы была честнее со мной и откровеннее.

Голос брата звучит сторого и напряжённо. Я уверена, что и взгляд у него сейчас такой же. Но я не смотрю. Делаю вид, что долго застегиваю полусапожки.

— Марс, я нормально себя чувствую. Серьёзно. Ты не должен думать обо мне. Подумай об Асти и малыше, о папа и маме. А я справлюсь.

— Ты всегда была не сдержанной на эмоции, а теперь всё время молчишь.

— Я хочу справиться сама, понятно? Сама, — резко выпрямившись, смотрю брату в глаза.

Он поджимает губы и молчит. Смотрит какое-то время, затем тяжело вздыхает и кивает.

— Хорошо. Я понял.

В приложении быстро заказываю такси, затем обнимаю Настю и Марса на прощание.

— Мы тебя любим. Если захочешь выговориться — ты всегда можешь это сделать, поняла?

— Да поняла я, бык... Чего ты такой внимательный стал? — пытаюсь отшутиться, но на Марса не действует.

По глазам видно, что он не верит в то, что я могу справиться сама.

— Я позвоню на днях, ладно?

— Мы будем ждать.

Такси довольно быстро довозит меня до дома. Всю дорогу я думаю о том, как бы чувствовала себя, если бы хоть кому-то кроме психолога рассказала о том, что произошло со мной за последние две недели?

Дружба между Марсом, Эмом и Аром прекратилась бы. Дружба между Каримом, Нимб и моими родителями тоже. Возможно не стало бы меня и Рики...

Облегчилось бы моё состояние при таком раскладе?

Не думаю...

Лучше молчать. Пусть всё это навсегда останется чёрной тайной между мной и мужчиной с разными глазами.

Когда я захожу в дом, родители ещё не спят. О чём-то болтают на кухне. Хотелось бы, чтобы так длилось вечно. И сердца родителей никогда не останавливались.

— Привет, — здороваюсь, заглянув к ним на пару минут.

— Привет, детка. Есть будешь?

— У Насти поела.

— Да, она звонила. Сказала, что ты у неё уснула. Про новую работу расскажешь?

— Утром, мамуль. Хочу в душ и спать. Вы все лекарства выпили?

Папа укоризненно смотрит на меня и улыбается.

— Только не говори, что приехала домой спросить об этом?

— Почти.

— Аги, ты можешь спокойно жить жизнь. Перестань так тревожиться обо мне, малыш.

— Буду тревожиться столько, сколько захочу, пап.

Родители качают головой.

— Там Ар приезжал. Привёз какие-то вещи из офиса, которые ты оставила. Я попросила отнести их к тебе в комнату.

Сердце пропускает удар.

Ахметов был здесь. Заходил ко мне в спальню...

Это, наверное, дебильно, но... я не хочу, чтобы он приближался или прикасался к чему угодно связанному со мной.

Я подавляю в себе желание сказать родителям, чтобы он больше никогда не входил в мою комнату. Это вызовет слишком много вопросов, поэтому я просто натягиваю улыбку на лицо и киваю.

— Поняла. Ну, я тогда пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, детка.

Ноги кажутся невероятно тяжёлыми, пока я поднимаюсь по лестнице к себе. Пальцы ложатся на ручку двери и толкают. Первое, что я чувствую — запах его духов. Такой сильный, будто он был здесь мгновение назад.

Глава 6

Агата

Я точно не уверена, чего хочу больше, чтобы этот запах испарился или наоборот, чтобы он не исчезал как можно дольше?

В любом случае, первым делом я неспешно иду к кровати. Рядом на тумбе стоит коробка, очевидно, с теми самыми вещами, которые привёз Артур. Медленно присаживаюсь на постель. В этой области аромат духов особенно сильный.

Опускаюсь на подушку и закрываю глаза.

Как же пахнет им...

Я невольно представляю, что Ар вот так же лежал на моей постели, пока меня не было. Поэтому и пахнет она настолько сильно.

О чем он думал?

Он сожалел?

Я сглатываю.

В ту ночь, когда отец попал в больницу, Артур тоже приехал в отделение кардиологии. Но моё бессознательное будто запретило мне замечать этого человека, смотреть на него, чувствовать. Я совсем не помню, что он говорил и что делал. Воспоминания о нём словно стёрлись, исчезли.

И каждый раз, когда я пытаюсь бередить память, голова начинает жутко болеть, и в груди появляется щемящее чувство. Настолько нестерпимое, что я прекращаю попытки.

Вот и сейчас оно меня мучает.

Поэтому я снова поднимаюсь с кровати и шагаю к окну. Открываю настеж, впускаю ночную прохладу. Пусть она прогонит его запах. Его образ.

Я приняла решение начать новую жизнь. И в этой новой жизни для Артура Ахметова нет места.

Следующая неделя проходит в бешеной суете. Как-то я не так представляла работу в журнале. Во всяком случае, не думала, что здесь всё на таких лютых оборотах. А по факту оказалось, что присесть некогда.

И так как я обещала помочь Асти и Марсу с организацией свадьбы, приходится обещание исполнять, хотя от усталости порой есть желание только упасть на кровать и спать не меньше недели.

Вчера редактор нас "обрадовала" и сообщила, что в ближайший понедельник журнал устраивает мероприятие, на которое будут приглашены топ-модели со всего света и кроме того будут присутствовать дизайнеры, которых нам "ПРОСТО НЕОБХОДИМО ЗАГРАБАСТАТЬ СЕБЕ!"

И как, спросите, вы, приготовить мероприятие такого масштаба за неделю?

Особенно если ты новичок и только разбираешься в подводных камнях этого бизнеса.

К примеру, вчера от нас уплыла модель. Её перекупил журнал-конкурент.

Что же я в манекенщицы не пошла?

Это была моя первая мысль, когда мне озвучили сумму, за которую купили модель...

— Если мы получим вот этих двух япошек, то следующая наша работа с ювелиркой будет в Токио или в Киото. Ты была в Японии? — фантазирует Стелла.

— Нет, в Японии не была. Но мне кажется, — я пролистываю пальцем страницу сайта как раз тех самых япошек, — что япошек мы ничерта не получим. Слишком крупная рыба. Я бы поставила на французов или арабов. Это более реализуемо.

— Французы и арабы тоже хорошо. Ницца. Лазурный берег Франции. Или роскошные отели Эмиратов. В любом случае, лучше получить хоть кого-то, так как в ином случае нам всем п*зда.

Я прыскаю со смеху, так как до сих пор не могу привыкнуть к манере Стеллы произносить ругательства. Она "запикивает" некоторые буквы, делая гнусавый голос.

— Значит, надо постараться заполучить хотя бы одного дизайнера. Новых договоров не было несколько месяцев, — я тяжело вздыхаю. — Это плохо.

— Да, —