Осознание. Медитации, притчи, озарения - Энтони де Мелло

У меня есть прекрасная цитата, которую я хотел бы начертать золотом. Она из книги А. С. Нилла «Саммерхилл». Давайте я сначала немного расскажу об этом человеке. Вы, наверное, знаете, что Нилл преподавал больше сорока лет. Он создал школу для сложных детей. Принимал туда мальчиков и девочек и предоставлял им полную свободу. Хочешь учиться читать и писать – пожалуйста; не хочешь учиться читать и писать – не надо. Можешь вообще делать со своей жизнью все что хочешь, но при условии, что никак не ограничиваешь свободу других людей. Никому не мешай; в остальном ты свободен. Нилл рассказывал, что самые сложные дети приходили к нему из школ-интернатов при монастырях. Это все было давно, конечно. Он рассказывал, что около полугода ему требовалось, чтобы дети проработали весь свой подавленный гнев и обиду, которая успевала накопиться у них в интернатах. Шесть месяцев эти дети продолжали бунтовать и бороться с системой. Так, одна девочка каждый день брала велосипед и демонстративно уезжала в город, не желая учиться, не желая ходить на уроки, вообще ничего не желая делать. Но стоило ребенку пережить эту фазу бунта, и желание учиться приходило к нему само. Дети даже начинали возмущаться, если уроков по какой-то причине не было. Но учились они только тому, что им было интересно. И через какое-то время они совершенно менялись. Сначала родителям было страшно отправлять детей в такую школу. Они говорили: «Как вы будете учить детей без всякой дисциплины? Их нужно держать в руках, их нужно направлять». В чем был секрет успеха Нилла? К нему приходили самые сложные дети, от которых отказались во всех остальных школах, и через полгода эти дети становились другими людьми. Послушайте, что он говорил. Удивительные слова, слова святого человека:

В каждом ребенке есть бог. Наши попытки «сформировать личность» ребенка превращают бога в дьявола. Дети приходят в мою школу маленькими дьяволятами, они ненавидят весь мир, стремятся рушить все вокруг, грубят, врут, воруют, ведут себя отвратительно. Через полгода они превращаются в здоровых счастливых детей, которые не делают никакого зла.

Удивительные слова от человека, возглавлявшего школу в Британии. Школу, в которую регулярно наведывались представители министерства образования, директора других школ, да вообще все, кому было интересно. У Нилла была потрясающая харизма. Такое нельзя изобразить. Для этого действительно нужно быть очень особенным человеком. На одной из лекций для директоров других школ он говорит:

Приезжайте в «Саммерхилл», и вы увидите, что в нашем саду деревья увешаны фруктами и их никто не рвет; у детей нет желания идти против авторитета; дети прекрасно питаются, и нет у них ни обиды, ни злости на старших. Приезжайте в «Саммерхилл», и вы увидите, что тут никто не издевается над детьми, отличающимися от других (а все мы знаем, какими жестокими могут быть дети). Вы никогда не увидите в нашей школе, как дразнят заику, например. Эти дети не практикуют насилие, потому что никто не применяет насилие к ним – вот почему.

Вслушайтесь в это откровение: это поистине священные слова. В мире живут такие люди, как Нилл. Неважно, что говорят вам ваши ученые, священники и теологи, – в мире есть и всегда были люди, которые никогда не ссорятся, никому не завидуют, ни с кем не конфликтуют, не испытывают враждебности и уж точно не видят смысла в войне! Такие люди есть в моей стране, вернее, были до недавнего времени, как ни грустно это признавать. У меня были друзья-иезуиты, которые отправлялись жить в деревни, где, как они утверждали, люди были в принципе не способны на ложь и воровство. Одна Сестра рассказывала, как жила и работала на северо-востоке Индии, в деревнях, где люди никогда и ничего не запирали. Никто ничего не крал и никто никогда не врал – по крайней мере, до тех пор, пока в деревне не появились представители индийской власти и миссионеры.

В каждом ребенке живет бог. Наши попытки подстроить ребенка под себя и общество превращают бога в дьявола. У Феллини есть прекрасный фильм «8½». В одной из сцен христианский священник отправляется на пикник с группой мальчиков, которым лет по восемь-десять. Мальчики идут по пляжу, и основная группа уходит вперед, а священник, увлекшись беседой, отстает. Мальчики подходят к немолодой женщине. Говорят ей:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – отвечает она.

– А вы кто? – спрашивают они.

– Я проститутка, – говорит она.

Мальчики не знают, что такое проститутка, но делают вид, что знают. Один из мальчиков, чуть более искушенный, чем его приятели, объясняет:

– Проститутка – это такая женщина, которая делает кое-какие вещи, если ей заплатить.

– А если мы ей заплатим, она что-нибудь сделает? – спрашивают мальчики.

– Почему бы и нет?

Мальчики скидываются и протягивают деньги проститутке:

– Теперь, когда мы дали тебе деньги, ты кое-что сделаешь для нас?

– Конечно, мальчики, чего вы хотите? – спрашивает она.

Единственное, что приходит мальчикам в голову, – чтобы женщина разделась. И она раздевается. Они смотрят на нее; они никогда прежде не видели голой женщины. Они не знают, что у нее еще попросить, и предлагают:

– Может быть, станцуешь для нас?

Она говорит:

– Конечно, – и начинает танцевать.

А мальчики стоят вокруг, поют и хлопают в ладоши. Женщина виляет бедрами, мальчишки в полном восторге. Священник наконец замечает происходящее. Он со всех ног бежит к проститутке и кричит на нее. Он заставляет ее одеться, и голос за кадром произносит: «И в этот момент дети были испорчены; до этого момента они были невинны и прекрасны»[4].

Это распространенная проблема. Я знаком с одним довольно консервативным иезуитом-индийцем. Он приехал на мой семинар. Я два дня развивал эту тему, а он страдал. На второй день, вечером, он пришел и сказал:

– Тони, не могу передать, как я страдаю, слушая тебя.

– Почему, Стэн? – спросил я.

– Ты заставляешь меня задавать себе вопрос, который я пытался забыть двадцать пять лет, ужасный вопрос. Я снова и снова спрашивал себя: а не испортил ли я своих соотечественников, сделав их христианами?

И это спрашивал не какой-то либерал, а очень консервативный, набожный, преданный своему делу христианин-иезуит. Даже он чувствовал, что испортил и сбил с пути истинного счастливых, любящих, простых и бесхитростных людей, сделав их христианами.

Миссионеры, отправившиеся вместе со своими женами обращать в христианство народы Южных морей, пришли в ужас, когда местные женщины заявились на проповедь обнаженными по пояс. Жены миссионеров, разумеется, потребовали, чтобы местные женщины оделись. Миссионеры раздали всем рубашки. В следующее воскресенье аборигенки послушно пришли в рубашках, только прорезали в них по две большие дыры для лучшей вентиляции. И они были правы, а миссионеры – нет.

Давайте вернемся к Ниллу. Он говорил про себя: «Я не гений, я просто человек, отказывающийся направлять детей». А как быть с первородным грехом? Нилл утверждал, что в каждом ребенке есть бог и лишь попытки его «исправить» превращают бога в дьявола. Он позволял детям самим формулировать свои ценности, и ценности эти неизменно были хорошими и способствовали гармоничной социализации. Вы можете в это поверить? Когда ребенок чувствует, что его любят (то есть чувствует, что вы на его стороне), ему хорошо. Ребенок перестает ощущать давление и насилие с вашей стороны. Нет страха – нет и насилия. И ребенок начинает обращаться с окружающими так, как обращаются с ним. Прочтите эту книгу обязательно. Воистину это святая книга. Прочтите; она перевернула мою жизнь, заставила полностью пересмотреть способы общения с людьми.

После этой книги я начал видеть настоящие чудеса. Начал видеть недовольство собой, которое так искусно во мне взрастили, и вечную конкуренцию, и привычку сравнивать себя с другими, и вечное «можно было и получше постараться», и многое другое. Вы можете возразить, что, если бы меня