Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500–1850 - Джек Голдстоун

мировую войну. В Испании и Италии короли и герцоги сохраняли свою власть до XIX в. Даже в Британии, хотя власть короля и была ограничена избираемым парламентом после Славной революции 1688 г., политическое участие было слишком далеко от подлинной демократии, поскольку узкие круги землевладельческой элиты сохраняли жесткий контроль над правительством до реформ избирательной системы 1832 и 1867 гг., когда были расширены избирательные права и круг людей, обладающих правом голоса.

Таким образом, идеалы демократии и индивидуальной свободы действительно не имели аналогов в Азии, но они не достигли особых успехов и в Европе – вплоть до конца XIX в., когда города наполнились промышленными рабочими, объединившимися затем с промышленниками для свержения власти землевладельческой элиты и традиционной королевской власти. Иными словами, хотя идеалы свободы и имеют долгую историю на Западе, окончательный триумф демократии и личной свободы в Европе, судя по всему, во многом обязан современной промышленной экономике, увеличившей численность и экономическую власть обычных рабочих. Таким образом, не либеральные революции проторили путь для современной промышленности, а современная промышленность пришла во многие страны (включая Германию, Россию, Австро-Венгрию и даже Францию и Британию) задолго до того, как они достигли полноценной демократической свободы.

Восстания в Азии

Крупнейшие восстания Азии действительно привели к полномасштабным политическим, социальным и экономическим изменениям, но они не создали какого-либо мощного движения в поддержку современной индустриализации. В Османской империи бунты XVII в. привели к существенному и перманентному снижению контроля над турецким сельским хозяйством со стороны центрального правительства в Стамбуле. После бунтов правительство вместо военных сил, служивших ему в обмен на земельные пожалования от султана, стало опираться на относительно независимых местных военачальников и земельную элиту для поддержания порядка на местах. Однако государство расширяло набор наемной профессиональной армии (янычар) для ведения войн за границей. В результате местные элиты резко увеличили свою независимость, а центральное правительство приобрело более эффективные и сильные вооруженные силы, которые оно использовало для поддержания наступательной политики в Южной Европе и на Ближнем Востоке.

В конце XVIII-начале XIX вв. османы прошли еще один этап модернизации, реорганизовав государство и вооруженные силы и пригласив западных банкиров для управления государственными финансами. Эти изменения – создание надежного банка, усовершенствование государственных финансов, ликвидация коррупции в армии и рационализация бюрократии – помогли сохранить Османскую империю как военную и административную величину до 1920-х гг. Однако эти изменения не укрепили ее экономику настолько, чтобы она могла конкурировать с индустриализованными европейскими державами конца XIX в. или противостоять им на поле боя.

Установление в Китае правления маньчжуров в 1644 г. привело к невиданному росту производительности, основанному на масштабных изменениях в классовой структуре и властных взаимоотношениях. В последний век империи Мин местным землевладельцам в богатейших частях Китая удавалось уклоняться от уплаты налогов, вступая в сговор с чиновниками, контролируя все больше земель и создавая огромные поместья. Эти помещики предлагали крестьянам защиту от налогов, поглощая их земли и присоединяя их к собственным землям, но на практике, как только крестьяне отдавали свои земли, они попадали в зависимость от землевладельцев, оказываясь в положении, которое было ненамного лучше, чем положение крепостных.

Однако когда ослабленное государство Мин было свергнуто маньчжурами, новые правители начали укреплять свое правительство, радикально перестраивая взаимоотношения между государством и элитами, а также между элитами и землевладельцами. Во-первых, маньчжуры содержали свои вооруженные силы на местах для надзора за чиновниками, которые обязаны были отчитываться о собранных налогах и повиноваться новым правителям. Во-вторых, маньчжуры обложили огромными налогами все сколько-нибудь крупные поместья, сделав их содержание фактически разорительным. В результате землевладельцы поздней империи Мин были вынуждены освободить своих арендаторов, продавать земли или сдавать их в аренду по частям, тем самым создавая сельское хозяйство с преобладанием не больших поместий, а семейных наделов. В-третьих, маньчжуры установили строгие ограничения на местное налогообложение и дали ясно понять, что правительство не допустит вымогательства помещиками земли у крестьян. Таким образом, крестьяне были уверены в надежном контроле над своими семейными наделами. Появление частного предпринимательства на этих семейных или арендуемых участках способствовало распространению системы, позволявшей собирать несколько урожаев за год, новых подходов к удобрению почвы и других технологий интенсивного ведения хозяйства, увеличивших объемы сельскохозяйственной продукции настолько, что Китай смог утроить численность населения за последующие два века.

Короче говоря, считать, что история Азии была историей жестких и веками не менявшихся империй, точно так же неправильно, как и считать, что вся история Европы была подготовкой к быстрому установлению демократии и свободы личности. Оба представления были бы искажением и упрощением гораздо более сложной реальности. В действительности в середине XVIII в. наиболее процветавшие части Европы и Китая в экономическом отношении развивались практически на равных, а Индия и османы ненамного от них отставали, сохраняя гордую независимость. В Европе демократия тогда не достигла больших успехов, но в большей части Азии широкомасштабные изменения преобразили взаимоотношения между производителями, земельной и городской элитой и государственными правителями. На самом деле и в политическом, и в экономическом отношении изменения, приведшие к действительно серьезному расхождению в судьбах различных регионов и к очевидному возвышению Запада, проявились лишь полтора века спустя.

Таким образом, для того чтобы понять, что привело к данному расхождению, нам необходимо рассмотреть более тонкие различия между событиями и институтами в Европе и других обществах, а не разительные и не преувеличенные контрасты.

Законы, налоги и деловые институты

Одно явное различие между европейскими и неевропейскими обществами было заложено в системах права. В большей части Азии законы принимались указами правителя и призваны были регулировать деятельность и взаимоотношения между подданными. Подобные законы не жаловали никаких прав подданным и никак не ограничивали власть правителя. Правитель считался справедливым, если его законы вели к благоденствию, препятствовали эксплуатации богатыми бедных и способствовали процветанию торговли и сельского хозяйства.

В Европе закон понимался иначе. Отчасти так было потому, что европейское право основывалось на законах Рима, которые возникли как законы, принятые римским Сенатом – правящей группой, ответственной перед римскими гражданами. Основатели Рима свергли правивших этрусских королей и создали республику. А так как законы принимались «Сенатом и народом Рима», они обычно не делали поблажек правителю; наоборот, законы применялись ко всем и давали особые права определенным группам и индивидам по отношению к государству.

Однако эта система республиканских законов пришла в упадок, и при позднейших римских императорах (которые уже провозглашали себя божествами и правили с помощью указов) уже не было большой разницы между римским императором и турецким или китайским правителем. После падения Рима в V в. варварские короли,