Дед в режиме ведьмака - Евгений Валерьевич Решетов

— Игнатий Николаевич! — воскликнула остановившаяся Мария, глядя на меня большими глазами. — Вы с ума сошли⁈ Альфа даже вас убьёт! Стойте, или я пойду с вами!

Во взгляде девчонки светилась непоколебимая решимость.

— Игорь! — крикнул я парню и указал взглядом на байкершу. — Окажи услугу. Будем в расчёте.

Игорь оказался понятливым малым. Он схватил в охапку протестующе заверещавшую девушку и попёр её прочь.

— Зверев, вы самоубийца! — судорожно бросил бородач, остановившись в дверном проёме.

— Почему самоубийца? Просто убийца, — одарил я его волчьей усмешкой и со всей силы рванул приоткрытую дверь, покрытую льдом.

Она с трудом открылась, и в лицо дохнуло холодом, как из морозильника. А в спину меня уколол злобно-радостный взгляд Протасова. Так смотрят на злейшего врага, хоронящего самого себя. Однако на меня каждую неделю так смотрели. А если не смотрели — значит, я зря прожил ту неделю. Посему меня взгляд носатого не тронул.

Я спокойно выпил последнее на сегодня зелье выносливости и вошёл в прямоугольный зал.

Снег покрывал шкафы, ряды столов и витрины. Лепной потолок и стены оказались захвачены льдом, испускающим мягкий голубоватый свет. Он падал на двух морозных бесов в телах бойцов группы зачистки.

— Эх, нажористые какие, — пробормотал я, глядя на них.

Они повернулись ко мне, как и поблескивающий инеем трёхметровый тролль. Тот стоял в дальнем углу, будто диковинный экспонат, напоминающий гнома, грубо вырезанного из коричневой скалы.

Тролли тупые как пробки. Но на бесов они не нападали, поскольку их манила лишь живая кровь.

А ещё кровь привлекала альфу…

Он обнаружился на столе в центре зала, завладев телом седовласой женщины. Её платье в горошек промёрзло, морщинистое лицо изнутри проткнули острые льдинки, а на голове выросла корона изо льда.

— Я поглощу твою душу… ведьмак, — внезапно произнёс альфа голосом, похожим на шёпот морозного ветра.

Конечно, он говорил не ртом, слова транслировались прямо в мою голову. На каком языке? Да василиск его знает! Но я их понимал. И даже не удивился, услышав голос альфы, ведь знал, что существа такого ранга иногда обретают подобие разума.

Более того, я ехидно ответил ему:

— О-о, мой синий друг, любитель дам постарше, приятно, что ты узнал меня.

— Твоя душа пахнет сотнями убитых тобой существ. Я уже зрел таких, как ты, в своих владениях. И убивал их, убью и тебя.

— Ты ещё никогда так сильно не ошибался в своей говняной жизни! И тебя не спасёт даже то, что ты напялил тело женщины. Я их бью, пусть и не так часто, как мужчин. А тут сам бог велел, — улыбнулся я непослушными губами.

Глава 16

— Презренный червь, — прошелестел альфа и прямо по воздуху поплыл ко мне.

Морозные бесы издали подобие рычания и ринулись в мою сторону, расшвыривая стулья. А за ними тяжеловесно помчался каменный тролль, не обращая внимания на столы. Те с треском разлетались в разные стороны, сыпля щепками.

Хм, вряд ли альфа подчинил тролля, скорее тот, повинуясь стадному инстинкту, бросился в атаку вместе со всеми. А вот рядовых морозных бесов альфа контролировать мог, правда лишь когда те находились рядом.

— Пришла пора достать свой козырь, — просипел я и выхватил нож.

— Ха-ха, — засмеялся в моей голове альфа, словно ледяные колокола забили. — Твой стальной коготь не поможет тебе, ведьмак. Ты уже мертвец.

— Если подойти к делу с фантазией, то поможет, — усмехнулся я, закатал рукав пиджака и полоснул по морщинистому предплечью.

Нехотя выступила кровь, и монстры словно с ума сошли. Морозные бесы побежали ещё быстрее, обогнав альфу. А я помчался им навстречу, измазав пальцы в крови.

Мы сшиблись в рукопашной схватке. Ну как сшиблись… Я принялся скакать вокруг них, пытаясь испачкать своей кровью. А они старались схватить меня медленными и окоченелыми, но сильными руками. Признаться, я с трудом избегал встреч с ними. Аж давление подскочило, колени затрещали, а дыхание заклокотало в груди.

Если кто-то из них сцапает меня — от дедушки останутся только рожки да ножки, ну и пара стальных яиц.

А тут ещё и сам альфа подоспел. Он выпустил из распахнувшегося рта поток обжигающе холодного воздуха. Но я с помощью «скольжения» избежал атаки, попутно коснувшись альфы окровавленными пальцами. На платье остались красные пятна.

Отлично, вот теперь можно выпускать кракена!

— Вы не с тем дедом связались, суки, — судорожно просипел я и выпустил из «клетки» всех, кто там был: двух Гнилых крыс, чёрную тварь из артефакта, гипнотизёра, пару морозных бесов и двух гоблинов.

Атрибут «призрак» наделил все души частичным овеществлением: когти и зубы монстров стали плотными и опасными.

Они напали на бесов, чувствуя кровь, которой я запятнал их. Без неё они бы хрен атаковали!

Да, в занятых бесами тушах кровь была, но промёрзшая и мёртвая — такая призракам не нужна.

— Приятного аппетита, — прохрипел я и на ватных ногах кое-как перевалился через опрокинутый шкаф.

Затаился за ним, дыша хрипло и часто, но всё же украдкой наблюдая за призраками. А они, как стая голодных псов, шустро растерзали тела, захваченные рядовыми бесами. Те выскочили из них струйками синего тумана, но тут же погибли от моих «шаровых молний». Их души отправились в опустевшую клетку.

А потом наступил черёд альфа-беса. Его тело призраки тоже разорвали. Бабкины панталоны полетели в одну сторону, а вставная челюсть — в другую, едва не угодив в каменного тролля, только-только добежавшего до призраков.

— Отпусти меня, демон! — завыл в моей голове альфа, выпорхнувший из разорванного тела.

— Это тебе, сука, за мой безвозвратно испорченный костюм! — злорадно прохрипел я и швырнул «шаровую молнию» в его бесплотное тело.

Магия уничтожила альфу, оставив лишь душу. В «клетке» она заняла аж пять ячеек. А мой дар скакнул на пятьдесят восьмой уровень. Счастье-то какое!

Ни одного беса больше не осталось в живых, но и мои призраки уже исчезли. А вот тролль, зараза, остался и почуял меня. Ему даже не помешало то, что после смерти альфы всё стало стремительно таять, словно здание превратилось в огромную микроволновку.

Тролль по тающему снегу ринулся в мою сторону. Его топот вторил грохоту льда, срывающегося с потолка и стен. Одна из стен не выдержала такого издевательства и начала рушиться.

* * *

Северная Пальмира, Алексей Зверев

Утреннее солнце мягко просачивалось в небольшое кафе на Литейном проспекте, золотя столы и бликуя на чашках. За панорамными окнами неспешно тёк поток машин. Немногочисленные посетители мирно тянули кофе