Диагноз: "Смерть" - Виктор Корд

— Не трогай, — я остановился, опираясь о стену, чтобы перевести дух. — Он сейчас не здесь. Он в Сети. Или в том, что от нее осталось в его голове.

Я нащупал во внутреннем кармане Черный Кристалл.

Он был теплым.

Раньше он был ледяным куском зла. Теперь, после контакта с Вольтом, он грелся.

Вибрировал.

— Ты слышишь его? — Вольт резко остановился и повернул ко мне свое бледное, изможденное лицо. — Он ищет выход. Там внутри… души. Тысячи осколков. Они кричат.

— Мы их выпустим, — пообещал я. — Но сначала дойдем до операционной. Иначе кричать будем мы.

Путь до гермодвери Сектора 4-Б занял вечность.

Мой таймер внутреннего интерфейса показывал, что прошло сорок минут, но по ощущениям — мы ползли неделю по пустыне Гоби.

Когда впереди показался знакомый шлюз, я чуть не упал от облегчения.

— Кузьмич! — крикнула Вера, ударив прикладом в железо. — Открывай! Свои! Живые!

Засов лязгнул.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял старик с пистолетом в одной руке и поварешкой в другой.

Увидев нас, он выронил поварешку.

— Матерь Божья… — прошептал он. — Краше в гроб кладут.

Мы ввалились внутрь.

Тепло. Сухо. Пахнет бульоном.

Рай.

Я сполз по стене на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. «Откат» после реанимации — это вам не похмелье. Это полный системный краш.

[HP: 6/100. Аритмия. Термический ожог 2-й степени. Истощение.]

— На матрасы! — скомандовал я, хотя мой голос был похож на шелест листвы. — Всем… лежать… Кузьмич, воду… много воды…

Вера помогла мне добраться до дивана.

Борис рухнул прямо на пол, раскинув руки. Под ним тут же начала натекать лужа крови.

— Борис! — я попытался встать, но Вера удержала меня.

— Лежи. Я сама. Я видела, как ты это делаешь. Спирт и бинты. Я справлюсь.

— Клей… — напомнил я. — В банке… черный… Замажь самые глубокие.

Только Вольт не лег.

Он стоял посреди нашего бункера, раскачиваясь из стороны в сторону, и осматривал помещение своими светящимися глазами.

Его взгляд скользил по стенам, по генератору, по моей «лаборатории» в углу.

— Примитивно… — прошелестел он. — Аналог. Медь. Ржавчина.

Он подошел к столу, где стояла центрифуга и микроскоп.

Провел пальцем по корпусу прибора.

Искра проскочила между его кожей и металлом.

Центрифуга, которая была выключена, вдруг мигнула индикаторами и загудела. Сама по себе.

— Мусор, — констатировал Вольт. — Но… у этого мусора есть потенциал.

Он повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я вскрыл Кристалл на этом? — он кивнул на старый ноутбук, который мы отжали у Архивариуса вместе с оборудованием.

— У меня нет суперкомпьютера, — прохрипел я. — Работай с тем, что есть.

— Мне не нужен компьютер, — Вольт улыбнулся. Жуткой, дерганой улыбкой. — Я и есть компьютер. Мне нужен только интерфейс. И энергия. Много энергии.

Он подошел к дизель-генератору.

Положил обе руки на его кожух.

Генератор взвыл, меняя тональность. Обороты скакнули. Лампочка под потолком вспыхнула, как сверхновая, и лопнула, осыпав нас осколками стекла.

Мы погрузились во тьму.

Только глаза Вольта и электрические дуги, бегающие по его рукам, освещали бункер синим стробоскопическим светом.

— Я дома… — прошептал Техномаг. — Я в Сети.

Кузьмич в углу истово крестился.

— Чертовщина… Ой, чертовщина… Привели беса в дом.

— Это не бес, Кузьмич, — сказал я, закрывая глаза. — Это наш новый системный администратор. Привыкай. И зажги свечи.

Мы были дома.

Избитые, сожженные, отравленные.

Но мы выполнили задачу.

Вольт был у нас.

Теперь оставалось самое сложное: не дать ему сжечь наш бункер вместе с нами, пока он будет ломать коды Орлова.

И выжить самому.

Потому что мое сердце сбивалось с ритма каждые десять ударов, напоминая, что кредит у смерти я взял под очень высокий процент.

Темнота не была абсолютной. Она пульсировала.

Каждый вдох Вольта сопровождался вспышкой синих молний, бегущих по его рукам к кожуху генератора. Дизель ревел, захлебываясь, работая на оборотах, для которых не был создан. Металл корпуса раскалился до вишневого свечения.

В этом стробоскопическом аду моя кухня-лаборатория выглядела как декорация к дешевому хоррору. Тени плясали на стенах, превращаясь в чудовищ.

— Свет! — рявкнула Вера. — Кузьмич, свечу! Фонарь! Хоть что-нибудь, мать твою! Я не вижу, куда шить!

Старик, бормоча молитвы, чиркнул зажигалкой. Слабый огонек едва разгонял мрак, но этого хватило, чтобы Вера нашла иглу.

Я лежал на диване, чувствуя себя куском мяса на прилавке. Беспомощным, отбитым куском мяса.

Мое сердце сбивалось с ритма. Тук… тук-тук… пауза… тук.

Экстрасистолия. Последствия электрического удара. Если я сейчас встану, я упаду. Если я усну, я могу не проснуться.

— Воды… — прохрипел я.

Кузьмич подскочил, сунул мне под нос кружку.

— Пей, барин, пей… Тут бульон, жирный, с перцем.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но упала в желудок теплым комом. Организм, изголодавшийся по калориям, вцепился в питание мертвой хваткой.

Я повернул голову.

В центре комнаты, на полу, сидел Борис.

Он выглядел как разваленная гора. Из ран на бедре и плече (там, где прошлись пилы автоматонов) сочилась темная кровь.

Вера стояла над ним на коленях. В зубах — моток ниток. В руках — игла-крючок.

— Не дергайся! — шипела она, протыкая грубую кожу берсерка.

— Щекотно… — пробасил Борис. Его голос был пьяным от кровопотери.

— Я тебе сейчас так пощекочу…

Она шила быстро, грубо, стягивая края ран простым узловым швом. Без анестезии. Без стерильности. Просто чтобы закрыть дыры.

Вспышка молнии от Вольта осветила ее лицо — сосредоточенное, перемазанное чужой кровью и копотью.

Валькирия.

Она тащила нас всех на своем горбу.

— Вольт! — крикнул я, стараясь перекричать гул генератора. — Сбавь напряжение! Ты спалишь нам проводку!

Техномаг не реагировал.

Он висел, уцепившись руками за металл, его глаза закатились, обнажив белки, по которым бегали искры.

— Данные… — его голос звучал не из горла, а, казалось, из динамика старого радиоприемника, стоявшего на полке. — Поток… Шифрование… Руны Смерти… Они сопротивляются…

— Ломай их! — прохрипел я. — Не читай, просто ломай!

Внезапно генератор чихнул и заглох.

Тишина ударила по ушам.

Но свет не погас.

Вольт отпустил кожух и… остался стоять.

Вокруг него, в воздухе, повисло облако светящейся пыли. Статическое электричество подняло в воздух частицы грязи, и