Дикий соблазн - Тата Кит

что-то? Вес? Рост? М? Ты нихрена не знаешь! Потому что тебе на них насрать! Тебе лишь бы было дома чё пожрать, поиграть в компьютер, телефон и посрать подольше. Всё! Больше тебя ничего не интересует! От детей ты только отмахиваешься и спихиваешь на меня. На мне готовка, уборка, глажка, садик, дети и ещё ты — дебил-переросток, который даже задницу себе нормально подтереть не может! Что ты на меня вылупился? Я стираю твои трусы и всё вижу.

— Мать, ты чё совсем ку-ку? На кухне перегрелась? — он с усмешкой покрутил пальцем у виска.

Для него всё — шуточки.

— Вот именно, что я тебе не мать! — я снова перешла на крик. — Я не обязана обслуживать тебя! Я тоже работаю, тоже устаю и тоже хочу хоть иногда вечером лечь на диван и ничего не делать! Мало приносить домой зарплату и считать, что тебе все должны, Дима! Дома тоже нужно работать. Нужно заниматься детьми, которых, кстати, ты тоже хотел. Я не прошу тебя мыть посуду или полы, но поиграть с детьми, пока я всё это делаю, ты вполне можешь. Но ты этого никогда не делаешь и не делал! Тебе насрать!

— Опять эта песня, — он демонстративно закатил глаза. — Одно и то же. Тебе самой-то не надоело?

— Надоело, — кивнула я. — Очень надоело. Но ты настолько эгоистичный и тупой, что не способен понять смысл этой песни ни с первого раза, ни со сто первого.

— Слушай, Лен, — бросил он резко. Теперь он тоже смотрел на меня со злостью. — Ты за словами-то следи. Моё терпение тоже не железное. Я и тебе могу хорошенько ёбнуть.

— Мне? — едкий смешок вылетел из лёгких. Я выронила ремень и охотно подошла ближе к Диме, обойдя кровать. Подставила лицо. — Ну, давай. Давай. Ёбни, воспитатель. Пробей ещё одно дно. Ну! Давай! Что стоишь? Бей!

Дима, глядя на меня как на умалишенную, немного отклонился. Разглядывал моё лицо и, похоже, что-то пытался анализировать своей тупой башкой.

Пока он искал в пустой черепной коробке нужные слова, говорить решила я.

— Ты сейчас же собираешь свои манатки и валишь отсюда на все четыре стороны. Иначе, клянусь, я придушу тебя во сне.

— Ты реально ёбнулась, — он осуждающе покачал головой.

— Себе скажи спасибо. Всё это со мной сделал ты. Ты не хотел меня слышать столько лет, а теперь я не хочу тебя больше видеть.

— Конченная, — выплюнул он напоследок. Специально толкнул меня плечом, проходя мимо. Стал одеваться в мятые вещи, что валялись на стуле после вчерашнего рабочего дня.

Скрестив руки, наблюдала за ним, чтобы убедиться, что он точно свалит отсюда.

— Вещи свои собрать не забудь. Или я выброшу их все из окна.

— Таблеточки попей, больная, — огрызался он. — И, кстати, тогда на корпоративе я потрахался, — заявил он, глядя мне в глаза с победной улыбкой. Видимо, хотел побольнее задеть.

Но мне было так плевать, что даже стало смешно.

— Надеюсь, она хоть успела заметить, что ты ей вставил? — с нарочитым участием поинтересовалась я.

— Да пошла ты нахуй! — повысил он тон. — Она хотя бы не лежала как бревно!

— Наверное надеялась хотя бы случайно наткнуться хоть на какой-то член в вашей постели, — бросила я едко.

Он что-то ещё бурчал себе под нос, ставил мне диагнозы и, к моему облегчению, накидал кое-какие вещи в сумку.

— Сама же скоро завоешь и будешь просить, чтобы вернулся.

— Я, может, и ебанутая, но не настолько.

— И хрен ты будешь жить в этой квартире. Поняла? За ипотеку плачу я. Полетишь на улицу, понятно?

— Тебе напомнить, чьи родители давали деньги на первоначальный взнос, и кто вложил в ипотеку маткапитал?

— Нихуя, — усмехнулся он самоуверенно. — Жить ты здесь не будешь. Даю тебе неделю. Подумай хорошенько, как будешь жить с голой жопой и с детьми на улице.

— Я же и не во сне могу тебя придушить, — я стала угрожающе на него наступать.

— Думай-думай, — как вонючая гиена протянул он, мерзко при этом кивая.

Радовало только то, что сразу после этого он свалил, не забыв театрально хлопнуть дверью в тишине.

Глава 25

Сняла побои с детей, подала заявление на расторжение брака, наняла адвоката.

И всё это я сделала за одно утро.

Сегодня, когда Дима ушёл, гордо хлопнув дверью, я, наконец-то, ощутила лёгкость и свободу, о которых, казалось, больше никогда не вспомню.

Я не пошла на работу (отпросилась на пару дней), не повела детей в садик.

Если не брать во внимание походы в полицию и в суд, то у нас с детьми был отличный день, наполненный весельем. Мы побывали в ТЦ, покатались на большой городской горке, пообедали в кафе, а на ужин сами приготовили пиццу.

Дети были счастливы. Ни один из них и не вспомнил о том, что у них есть отец. Ни от кого не было даже намёка на то, что они по нему соскучились. Весь день о нём не было никаких упоминаний. Словно он вообще никогда и не существовал вовсе.

Только синяки на ногах детей, когда я переодевала их после прогулки, напоминали о том, что ещё вчера вечером этот урод был здесь.

Я ругала себя за то, что так вышло. Грызла себе весь день изнутри, понимая, что если бы не моё дурацкое и эгоистичное желание сменить прическу и цвет волос, то детям не пришлось бы вчера пройти через всё то, что им устроил собственный отец.

Мне больно даже просто подумать о том, как они плакали и как испугались, пока всё это происходило.

А я ещё, дура, именно в это время, скорее всего, весело поигрывала на укулеле в автосервисе, в компании абсолютно постороннего мне парня.

Парня, у которого, судя по всему, есть девушка. Веселая, живая, яркая. Такая у него и должна быть.

А не я — будущая разведенки в двумя детёнками.

Зачем ему это? Он ещё молод. Ему бы ещё пожить эту жизнь, насладиться, а не нырять в бытовуху с двумя детьми, к тому же еще чужими.

Пора перестать думать о нём и о том его признании. Уверена, он сам уже пожалел о том, что ляпнул лишнего.

Вечером, когда мы с детьми уже поужинали пиццей и просто тихо играли в зале на полу, периодически поглядывая телевизор, я услышала, как входная дверь в квартиру открылась.

В глазах детей отразился страх — они тоже это услышали. Побросали игрушки и прижались ко мне.

В венах закипела кровь. Я не собиралась