Путь Наставника 2 - Игорь Ан

Сначала я думал, что просто лягу спать. Столько всего случилось за день, что сил не осталось. А завтра день обещал быть ещё сложнее. Завтра я либо стану героем, если кокс в самопальной печи получился, либо посмешищем, если там окажется пепел.

Но это будет завтра. Нечего раньше времени о чём-то переживать. А вот история угольщика никак меня не отпускала. Праностоки так опасны? Видимо, да. Неумелое обращение может разрушить Средоточие, наверняка может и убить. Это серьёзный довод, чтобы искать информацию у тех, кто знает. А это училища стезевиков.

Да, у меня нет денег, нет связей, но ведь не было их и у мальчика Аркаши. Зато нашёлся Наставник, который в него поверил и дал шанс.

Вот только отчего-то из головы не шла реакция Аркадия Петровича на разговор о наставнике. Что-то у них случилось. Но это не моё дело. Меня оно никак не касается. Есть и свои заботы.

Но пусть и не связями, но некоторыми знакомствами в среде стезевиков, я обзавёлся. Пока не ясно, хорошими или плохими. Я усмехнулся. Обрастаю связями в новом мире.

Мне вдруг расхотелось спать.

Интересно, можно ли получить какую-то информацию от Системы. Я не знал, уникальная ли это вещь, и есть ли она только у меня. Или она здесь доступна всем? Как другие стезевики узнают и применяют навыки? Может, для них это просто магия, которой учат в магических школах? А связь наставник — ученик… что это? Почему Аркадий Петрович так легко опознал во мне наставника и проследил связи с Гришей и Куцым?

Я сосредоточился и представил буквы перед глазами. Они тут же возникли.

Статус.

Система мне выдала то, что и раньше. Про версию, мои данные, только обозначила, что я стал Зерном и Средоточие моё разблокировано.

А вот интересно… можно делать… как бы это сказать… запросы?

Ступень Зерно. Что такое?

[Первая ступень Стези — Зерно]

[Стезевик овладевает навыком «Первый вдох». Разблокирует Средоточие. Появляется способность конденсировать Прану в нём]

Ага, ясно. В общем-то, ничего из того, что я не знал. У меня даже был ещё один навык, о котором в базовой информации ничего не сказано. Хорошо.

А что такое ступень Росток?

[Вторая ступень Стези — Росток]

[Осознание потоков Праны. Укрепление физической оболочки. Первая работа с меридианами]

Коротко и доходчиво.

Наверное, можно было бы узнать про остальные ступени, но зачем мне сейчас лишняя информация? Разве что…

Сколько всего ступеней? И какая наивысшая?

Всегда интересно заглянуть в конец книги и узнать, чем всё закончится. Я редко так поступал, но сейчас не сдержался.

[Семь ступеней Стези. Седьмая ступень Стези — Корень Неба]

[Выход за пределы возможностей. Контакт с мирозданием. Небесная Трибуляция]

Вот теперь мне не было понятно ровным счётом ничего. И что самое странное, Система не дала пояснения ни по одному пункту. Словно молчаливо намекала мне, что не дорос ещё знать. Слова сказаны, но смысл постигнешь позже.

Ладно, я не обидчивый. Подожду.

Я сидел на кровати и размышлял, не стоит ли немного поэкспериментировать с настойкой праны. Она в отличие от праностоков, похоже, имела простую инструкцию по применению. Хотя… Я ведь даже не откупоривал бутылочку. Да и жидкости там кот наплакал. А что будет, если её выпить? Или тоже не стоит делать без знания дела?

И вдруг я понял, как устал. Меня будто выключили. Вот только что я хотел встать и достать бутылочку из тайника, и вот уже падаю на кровать, глаза закрываются и…

— Огрызок, поднимайся, твоя очередь.

В дверях стоял Куцый. Убедившись, что я встаю, он тут же ушёл вниз.

Серый свет из окон говорил, что уже утро. Но тишина внизу означала, что мелкие ещё спят. Вот и отлично.

На этот раз меня не стали жалеть и разбудили на дежурство. Хорошо. Будет время нормально проснуться, пока остальные поднимаются.

— Через два часа подъём, — сказал Куцый. — Завалюсь ещё подрыхнуть. Бывай.

Я кивнул ему и уселся за стол.

Часы мерно тикали, отсчитывая секунды. Стрелки показывали пять утра. Не знаю, может, кто-то выставил реальное время?

Я выглянул в окно. Нет. Всё же темно. Просто на втором было больше отражённого от туч света. Внизу, стены соседних домов скрадывали часть этих отсветов.

Можно было снова вернуться к изучению Системы, но если уж честно, мне просто хотелось посидеть в тишине, посмотреть, как мерно качается маятник, как медленно ползёт вниз на цепочке грузик.

Это тоже своего рода медитация. Если не сводить всё к практикам, то созерцание даёт не меньше эффекта, чем дыхание.

Тик-так, тик-так.

Маятник — большой, с ладонь диаметром, диск на тонком металлическом стержне. Вправо-влево.

Это движение гипнотизировало, увлекало за собой. Наверное, будь в этом доме кроличья нора, я бы провалился в неё с головой. Но здесь были лишь часы и дюжина спящих подростков. И ещё… что-то.

На этот раз я почти смог понят.

— Огрызок, вернись!

Таська стояла напротив и смотрела на меня с испугом.

— Я здесь, — отозвался я, выпадая из состояния.

— Ты здесь, — легко согласилась Таська. — А мы уже встаём. Вот, умываться надо.

Она показала пальцем в сторону ванной, откуда раздавался плеск воды.

Вот так подежурил… Чёрт! Пропустил бы всё, нафиг.

Ладно, больше так не буду. Дежурство — важная вещь. Нельзя им пренебрегать.

Народу уже и впрямь встал. Лежать остались только самые стойкие.

Короткий перекус — мы доедали какие-то крохи. Рыбы на один жевок, по глотку сладкого чуть тёплого компота. Ничего, сегодня я раздобуду денег и закупимся едой. Жаль, нет холодильника, могли бы придумать что-то вроде полуфабрикатов.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Да, тут один сплошной холодильник. Если что, сделаем ящик и будем хранить продукты на улице.

Все потихоньку умылись и снова собрались за столом. Кто не успел перекусить, дожёвывали солёные кусочки. Кто уже давно поел, просто сидели и ждали, когда будем распределять сегодняшние обязанности. Только Корж ещё, похоже, спал. В ванной комнате никого не было. Последним оттуда вышел Куцый, потягиваясь, зевая, но довольный и вполне чистый.

Я осмотрел всех. Большинство зевали, но выглядели вполне жизнерадостно. Насколько жизнерадостным может быть голодный подросток.

Корж так и не встал.

— Гриша, — начал я, — что сегодня у Марфы?

Гриша почесал затылок и, словно нехотя, признался,