Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Ей пришлось довольно долго ждать, держа в поводу бесстрастную вороную, пока Генри гонял своего коня туда и обратно, что-то рассматривал, едва ли не разнюхивал.

– Луна в третьей четверти, растет, так ведь? – поинтересовался он, подъехав, наконец, обратно. По лицу его сложно было сказать, доволен он этим или наоборот. – Ничего, есть шанс.

– А при чем здесь луна? – нахмурилась принцесса.

– Лучше всего тут при полной луне идти, – ответил Генри. – Не знаю почему, так говорят, я сам не проверял. Но все разы, когда я тут ходил, луна была или полная, или чуть на убыли. Но при растущей тропы тоже должно быть видно. Вот и проверим!

– Станем ждать, пока солнце не сядет?

– Нет, – мотнул головой Монтроз. – Солнце тут совершенно ни при чем. Сейчас передохну, и поедем. Вон туда нам надо, – махнул он рукой. – Отсюда ты не увидишь, поближе подъедем, покажу вход. Хороший такой вход, будто специально для нас проделан…

Он вдруг помрачнел.

– Боишься, ловушка? – без обиняков спросила принцесса.

– Ну, если кто-то научился Пустырем управлять, то очень даже может быть, – хмыкнул Генри. – Просто везение наше меня как-то уже удручать начало. Как бы оно в итоге чем совсем скверным не обернулось!

– А у нас говорили: не сомневайся в удаче, тогда и она не усомнится в тебе, – поддела, не сдержавшись, Мария-Антония.

– Так одно дело – не сомневаться, а другое – ее испытывать, – парировал мужчина. – А мы именно вторым и занимаемся все время. Ладно, хватит болтать, пора!

Некоторое время ехали молча. Мария-Антония до боли в глазах всматривалась вперед, но так и не сумела увидеть ничего странного.

– А теперь стой, – скомандовал вдруг Генри, когда она уже уверилась, что ее зрению недоступен этот таинственный Пустырь. – Смотри сюда. Видишь?

Она взглянула, куда указывала его вытянутая рука, и поразилась: как этого раньше можно было не заметить?

Пустырь действительно ничем не отличался от прерии, которой принадлежал. Точно такая же трава, какой-то чахлый кустик… Никакой границы, конечно, не было, никто не озаботился очертить пределы Пустыря, но Мария-Антония видела его теперь совершенно отчетливо. Что-то там было не так. То ли трава клонилась в другую сторону, то ли тени ложились иначе, чем везде, то ли воздух казался слишком уж неподвижным, но разница была очевидна. Генри оказался прав: это сложно было бы описать словами, это нужно видеть, тогда только придет понимание.

Оно и пришло: Мария-Антония отчетливо осознала, что не хочет идти вперед. Была бы она лошадью – уперлась бы и прижала уши, в точности, как ее пегая кобылка, но, увы, она могла лишь спросить:

– Генри, много ли времени мы потеряем, если обогнем это место?

– До черта, – кратко ответил он. – Я не шучу. Пока дадим крюк, пока выйдем к моим приятелям… а там еще не знаю, что делать, с ними все же идти или пробиваться к цивилизации… До зимы как раз провозимся. А до «сезона бурь» не так уж далеко, пока Территории даже слишком уж тихие, но… – Он умолк, потом вдруг усмехнулся. – Пока везет, будем пользоваться! Сама ведь сказала: не надо сомневаться в удаче!

– Ты много раз ходил здесь? – Девушка не сводила глаз с пространства впереди.

– Десятка два или больше даже – с местными, – ответил Генри. Он тоже смотрел вперед, грыз травинку и сосредоточенно о чем-то размышлял. – В одиночку – только дважды. Этот раз – последний, больше мне одному не ходить.

– Отчего же?

– Поверье такое, – пояснил он. – Отрядом броди, сколько влезет, на сколько умения и везения хватит. В одиночку – только три раза можно войти на Пустырь и выйти с него удачно. Потом… Нет, слыхал я о тех, кто всегда один ходил, и ничего, но не верю. Сам я таких не встречал.

– Постой, – нахмурилась Мария-Антония, – но ведь сейчас ты не один!

– Ты не считаешься, – был ответ.

– Потому что я женщина?

– Потому что мы не отряд, – ответил Генри. – Не тот отряд, когда один смотрит вперед, второй по сторонам, третий прикрывает тыл… и так далее, и если они запутаются, могут посоветоваться. Ты, прости уж, сейчас ничем не лучше своей кобылы. Лишь бы брыкаться не начала, когда поведу, а уж дорогу выбирать только мне одному. Улавливаешь разницу?

– Улавливаю, отчего же нет, – нахмурилась принцесса. – И ты готов потратить этот свой… последний раз вот так?

– А что делать? – пожал плечами Генри и выплюнул травинку. – Если повезет, пройдем и выскочим там, где нас никто ждать не может. Не повезет… – Он усмехнулся. – А я даже и не знаю, что тогда будет. Все, довольно болтать. Езжай за мной, след в след, как я сказал. Лошадь заартачится – врежь промеж ушей, мигом уймется, ученая. Совладаешь, если что?

– Да, – ответила Мария-Антония. Ей доводилось справляться с норовистыми жеребцами с отцовской конюшни, не то что с маленькой лошадкой кроткого нрава!

– Лучше бы идти пешими, лошадей в поводу держать, – проговорил Монтроз сквозь зубы, – но так дольше. И не уйти, если что, время потеряем. Ладно, рискнем…

Он свистнул псов, взял их на сворки: Мария-Антония ни разу не видела, чтобы он их привязывал. Генри, поймав ее удивленный взгляд, пояснил:

– Мало ли… Тут и обученный пес может свихнуться, понесет его за зверем или там меня защищать, и прости-прощай! А я к ним как-то привык…

Мужчина вскочил верхом и отправился вперед, указывая путь. Граница Пустыря все приближалась, ее миновал сперва конь Монтроза, потом пегая кобыла, и сразу стихли все звуки, которыми полна была прерия. Не слышно было ни стрекота и жужжания насекомых, ни щебета птиц, ни даже шелеста ветра в траве. Здесь все как будто замерло, и даже время словно остановилось, угодив в непонятную ловушку.

Мария-Антония стиснула зубы, подавляя неожиданный приступ паники. «Не смей! – приказала она себе. – Ты не струсила при осаде замка, ты пережила смерть всех, кого любила, пристало ли пугаться обычного пустыря? Ладно, пусть необычного, но ведь это всего лишь клочок земли!»

– Видишь? – обернулся Генри через плечо. – Тропа.

Девушка привстала на стременах, заглядывая вперед. В самом деле, тропа была впереди. Принцесса не видела ее, но словно бы ощущала каким-то шестым чувством, теперь она точно знала, где края тропы, за которые нельзя заступать, чтобы не заблудиться. А кроме того, тропа эта была не одна, их свивалось здесь немыслимое множество, они пересекались и сливались, сходились и расходились, и все чем-то да отличались. Чем именно, девушка сказать не могла, просто чувствовала, что они разные. Но, скорее всего, потеряв нужную тропу, отыскать ее снова