Синоп - Владимир Виленович Шигин

Первые известия о намерении турок были сообщены одним из пароходов, вышедшим за несколько дней до этого из Константинополя. Удалось выяснить, что английская и французская эскадры стоят в Босфоре перед самым выходом в Черное море. Помимо этого, торговый капитан сообщил, что в Босфоре собирается и некая эскадра для Батума. Узнав эти важные новости, отряд Корнилова продолжил плавание к югу и 25 октября миновал мыс Калиакру, Варну, Бургас и Сизополь. На следующий день пароходы уже приблизились к выходу в Босфорский пролив. Это было рискованно, но Корнилов любил рисковать.

Составив письма с итогами рекогносцировки, Корнилов отправил одно в Одессу Меншикову на «Громоносце», а второе в Севастополь на «Херсонесе». Сам же, оставив за собой в пяти милях «Одессу», чтобы та не выдала его шапкой дыма, направился на «Владимире» в горло Босфора. В четвертом часу дня он обнаружил маяки, а между ними множество купеческих судов, среди которых вскоре выявил отряд турецких крейсеров – пять фрегатов, корвет и пароход. «Владимир» подошел к крейсерам почти на пушечный выстрел, приведя их в «большую суету и недоумение». Вдалеке в дымке были едва видны три больших парохода, тянущие на буксирах какие-то парусные суда, которые по величине рангоута, можно было принять за фрегаты. Дело шло к боевому столкновению, но налетевший с северо-востока шквал и наступавшая темнота заставили вице-адмирала повернуть назад на соединение с «Одессой». «Тут я видел, – отметил впоследствии Корнилов в своем донесении, – какое преимущество имеют сильные пароходы, и скорбел о нашем в этом отношении недостатке».

В это же время «Одесса» обнаружила вдалеке сразу два турецких корабля, пароходо-фрегат и бриг, лежавшие на пересечении ее курса.

Подходящий к концу уголь заставил адмирала отказаться от рандеву с эскадрой Нахимова. «Владимир» развернул свой форштевень на Севастополь.

– Конечно, хорошо было бы повидаться с Павлом Степановичем и приободрить его, но реально мы не можем сообщить ему ничего любопытного. Да, турки уже выглядывают из пролива, но пока не более, а потому берем курс на Севастополь! – подумав, принял решение Корнилов.

– Наращивание турками значительных сил у Бофора похоже можно считать доказанным! – обратился к Корнилову адъютант лейтенант Железнов.

– Судя по всему, турки все еще лелеют мечту о кавказском десанте! – вздохнул Корнилов, отдавая зрительную трубу своему Железнову. – Надо бы сразу сообщить Нахимову!

– У нас угля едва до Севастополя дошлепать! – подал голос капитан-лейтенант Григорий Бутаков.

…– Будем пока держаться под парусами! Может еще и приз, какой-нибудь перехватим!

Был у вице-адмирала и свой пунктик. Корнилов буквально бредил увеличением состава Черноморского флота за счет взятых в плен неприятельских судов. Даже в наставлении командирам кораблей он писал недвусмысленно: «…Если бы счастье нам благоприятствовало, и мы бы встретили неприятеля, то, с помощью божией, офицеры и команды судов, со мной отплывающих, вполне воспользуются случаем увеличить наш флот новыми кораблями». Больше всего мечтал начальник штаба о приобретении пароходов, которых Черноморскому флоту так не хватало. Именно поэтому все командиры кораблей и судов имели от него негласное указание по возможности стараться захватывать противника в плен. В преддверии возможных призов, которые надо будут вводить в боевой строй, Корнилов приказал очистить доки от давно стоявшего там безнадежно старого линейного корабля «Султан-Махмуд» и такого же древнего фрегата «Агатопль». Команды матросов ломали старые суда и освобождали доки.

Вечерами в каюте, оставшись наедине со своими мыслями, Корнилов старался припомнить все из действий в прошлых войнах, чтобы в случае необходимости не упустить ни одной самой малой детали. «Нельсон мочил коечные чехлы и брезенты на случай пожара», – записывал он. «Стрелять надлежит в корпус судов, это предпочтительнее, чем в рангоут…» «В Абукирском сражении корабли стояли против скулы противника». «Все предосторожности против огня. Помнить «Орион» при Абукире и «Ахилл» при Трафальгаре…» «Гребные суда, если возможно, то спустить…»

Три дня спустя с «Владимира» обнаружили турецкую эскадру, вышедшую из Босфора. Правда. Далеко от пролива турки уходить не рисковали, а держались под прикрытием своих береговых батарей. Но главным было то, что они все же начали высовываться, это значила, что рано или поздно, но пролив они покинут!

– Значит, турки все же рискнули выбраться из своей норы! Это даже к лучшему. Возможно, что мы сможем покончить достаточно быстро! Поворачиваем на Севастополь! – велел обрадованный Корнилов командиру парохода.

Над черными трубами «Владимира» взметнулась шапка дыма, Форштевень пароходо-фрегата разворачивался на норд-ост.

28 октября «Владимир» с «Одессой» бросили якоря в Севастопольской бухте и сразу приступили к погрузке угля. Смелая разведка Корнилова имела важное значение для всех последующих событий.

Что касается, «Херсонеса» то в тот же день, разлучившись с «Владимиром», увидел в два часа пополудни к северу от себя эскадру в шесть вымпелов, которую принял за эскадру Нахимова. «Херсонес» немедленно поворотил к «Одессе», чтобы предупредить ее об этом, но за мрачностью погоды на «Одессе» не заметили сигнала. Между тем «Херсонес» обнаружил на зюйде еще одну эскадру: три корабля, фрегат и пароход под турецкими флагами. Вскоре эту эскадру обнаружила и «Одесса». Желая предупредить об обнаружении противника Нахимова, «Херсонес» взял, было, курс на встречу с Нахимовым, но недостаток угля и усиливавшийся норд-остовый ветре принудил его так же вернуться в Севастополь.

К моменту прибытия Корнилова в Севастополь, там его уже ждало новое письмо князя Меншикова с предписанием истребить вышедший из Босфора турецкий флот.

– Эскадра к плаванию готова! – доложился Новосильский. – Запасы и вода в норме!

– Ну, вот, Федор Васильевич, кажется, вся неопределенность разрешилась! Завтра утром выходим. Главное – это найти турок, а в нашей победе сомнений нет! Я вступаю в командование эскадрой! – впервые за много дней улыбнулся вице-адмирал. – Надеюсь, будем турок не только топить, но и захватывать! Проводив Новосильского, Корнилов удалился к себе в каюту.

Адъютант начальника штаба флота лейтенант Жандр с тоской глядел на близкий, но недостижимый сейчас для него Севастополь. Где-т о там в нагромождении домов был один, в котором бы он так желал бы очутиться больше всех иных желаний. К Жандру подошел старший адъютант лейтенант Железнов:

– Ну что ты Саша маешься! Небось, на берег надо!

– Еще как надо! – грустно выдохнул Жандр.

– Насколько я понял у адмирала нашего на сегодня более никаких поездок нет, будет работать в каюте с бумагами. Я на месте и если что, всегда прикрою. Так что давай, думаю часа три у тебя есть, управишься!

– Еще как!

Через минуту Жандр уже был в дежурной шлюпке. Гребцы привычно навалились на