Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Потому что они имитируют в своей письменности не природу, а… — Ардан какое-то время молча подбирал нужное слово, но так и не справился с этим. — Жизнь. Реальность. Прошлое, будущее, настоящее. Мысли. Воображение. Да все сразу. И вперемешку. Текст, в основном, это структурированные мысли чужого сознания, а здесь само сознание целиком. Это как оказаться где-то, где тебя нет, а потом вернуться обратно. Подобное нельзя описать инструментом, который предназначен совсем для другого.

Теперь пришел черед Парелы и Клементия ненадолго погрузиться в тишину.

— И сколько времени потребуется, чтобы выучить язык высших эльфов? — с настороженностью поинтересовалась капитан.

Вот ведь парадокс — могущественных Звездных магов, к коим смело можно было отнести Желтых магов капитана Парелу и лейтенанта Клементия, почти не интересовало искусство Эан'Хане. Возможно, лишь только в разрезе того, как с ним можно было бороться.

Точно так же, как если верить Николасу-Незнакомцу, Эан'Хане не утруждали себя изучением Звездных Магов… возможно лишь, иронично, только в разрезе того, как можно было с ними бороться.

Но, опять же, исходя из самого факта существования Николоса-Незнакомца и данного разговора Арда с подручными Мшистого, казалось, будто эти две противоположности неустанно притягивались друг к другу. Звездные Маги и Эан'Хане… противоположности или части целого?

Мысли завтрашнего дня.

— Его нельзя выучить в том плане, в котором мы понимаем данный процесс, — покачал головой Ардан. — Точно так же, как и язык Фае, язык высших эльфов неразрывно связан с умением Слышать и Говорить. Это язык искусства, и для тех, кто не владеет искусством, есть наречия. И большая часть старых текстов высших эльфов и Фае как раз-таки записана письменными наречиями. Они пользовались ими в быту, торговле, строительстве… Везде, где не требовался язык искусства. К примеру, руническое наречие языка Фае…

— Наша Звездная магия, — подхватила Парела. — Определенная её часть. Это всем известно, капрал.

Ардан указал рукой на книгу.

— А здесь не наречие. Здесь сам язык. И потому его нельзя ни перевести, ни адаптировать.

— Хорошо, предположим, — поднял ладони Клементий. — но как его тогда выучил ты?

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. На самом деле он не то, чтобы его учил, но как-то так вышло, что спустя четыре года общения с Атта'нха и Скасти, их уроков и наставлений, свитков и книг, прочитанных в ледяной хижине волчицы, Ардан научился понимать и говорить на обоих языках. Фае и высших эльфов.

— Потому что он Говорящий, — проворчал из-под шинели Мшистый. — а теперь сделайте тишину. Скоро уже приедем.

Никто из восьми оперативников, точно так же, как и Гранд Магистр Мшистый, кутавшихся в шинели, не подал голоса, но их одобрительное молчание звучало красноречивее любых слов.

Парела с Клементием снова переглянулись, и субтильный волшебник вернулся на свою софу. Вскоре вагон погрузился в тишину, нарушаемую стуком колёс и скрипом болтов, которыми прикрутили к стенам столики. Ардан, убрав одну из книг об искусстве Эан'Хане обратно в походный мешок, посмотрел за окно.

Он понимал, что они двигались куда-то на юго-юго-запад, в сторону Танцующего Полуострова, но немного левее. Может быть, к побережью Теплой Бухты, находящейся на севере от острова, напоминавшего по форме стопу человека. А может быть, и к Глубокой Бухте — врезавшейся глубоко внутрь южной береговой линии материка.

Мшистый так и не сказал, ни куда они едут, ни, что важнее, зачем. Арди догадывался, что, возможно, это было как-то связано с Одурдодом Нудским и Лашимом Инаковым, а так же, вероятно, с Дрибой и шерифом Марьяной Сестровой, но… Предположения он мог строить какие угодно и как угодно долго, а истина могла оказаться какой угодно другой.

И именно поэтому он так и не смог ответить на вопрос Тесс.

Несколькими днями ранее

Арди повернул ключ и, видят Спящие Духи, он словно воткнул его не в замочную скважину, а внутрь собственного сердца. Меньше двух месяцев прошло с момента, как он вернулся из командировки на Танцующий Полуостров, а теперь уезжал опять.

В лицо ударил запах сдобы и ежевики. Тесс готовила его любимое, с самого детства, блюдо. Этого было достаточно, чтобы Арди, еще прежде, чем увидел рыжеволосую красавицу, узнал ответ на вопрос, получила ли она роль.

Их маленькая квартирка, уютная и теплая, утопала в свете десятка зажженных свеч, на столе, где блестела белоснежным цветом праздничная скатерть, уже стоял горячий ужин. Салат из кореньев для Арда, такой же, но из овощей для Тесс, а в центре пузатый горшочек с душистым рагу из дикого кролика.

Тесс же, что-то радостно напевая, возилась около духовки на кухне.

Ардану казалось, будто ему ударили под дых. Воздух разом выбило из легких, а в голове поселилась неприятная, затягивающая в черноту пустота. Половина его хотела все бросить, спуститься вниз по лестнице и протянуть Мшистому письмо об увольнении.

Хватит с него химер, демонов, детоубийц, безумных ученых, несчастных судеб, исковерканных жизней, Кукловодов, заговоров и интриг. Уже сейчас Ардан чувствовал, что справится без поддержки Черного Дома. Как в случае с заработком, так и в плане исследований Звездной магии.

Но…

Но вторая половина шептала ему на ухо простую, непреложную истину.

Он уже не сможет.

Не сможет так.

Возвращаться вечером к ним с Тесс домой, после исследований, учебы, работы у ан Маниш или их с Баженом пока еще не запущенного в дело аптечного предприятия. Не сможет, зная, что где-то там, за порогом, скрытая в тенях, отбрасываемых самыми яркими огнями Империи, крадется, подбираясь все ближе, самая настоящая Тьма. Вечно голодная, холодная и абсолютно непроглядная.

Ардан с детства не любил приключений. Он обожал теплый уголок, спокойствие, тишину и компанию интересной книги. Желательно о Звездной магии или искусстве Эан'Хане. Но в равной степени он не мог оставаться в стороне, когда кто-то где-то просил его помощи. А этот зов, с каждым годом, с каждым месяцем, неделей и даже днем, становился лишь отчетливее.

Спящие Духи… ну почему все именно так.

— Ох, Арди! Наконец-то ты вернулся! — выкрикнула Тесс, явно услышав скрип половицы под ногами жениха. — У меня просто сумасшедшая новость! Представляешь, меня…

С грацией кошки, парящей пташкой она вылетела из кухни в переднике, с косынкой на волосах и руками, заляпанными черничным вареньем и мукой.

Она так и не договорила. Застыла прямо посреди их гостиной, если так можно было назвать миниатюрную комнату.

Радостная, озорная улыбка на лице Тесс слегка померкла, уголки губ опустились и, вскоре, она смотрела на него… по-прежнему с