Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

месте более двух тысяч лет тому назад высадились самые отчаянные греческие мореплаватели и выстроили маленький храм, обозначавший край земных пределов. Расстояние между развалинами храма и остатками подземных лабораторий составляло около полутора километров. В источнике действительно был обнаружен вирус штамма А, остров был вновь объявлен запретной «зоной» и вновь, как уже случилось однажды, обследован во всех трех измерениях пространства.

Однако ситуация уже успела выйти из-под контроля. Выяснилось, что владелец отеля в Лас-Пальмас незадолго до инцидента с рыбаком устроил в обход указаний властей несколько частных экскурсий на островок. Хуже того, искушение постоянно подзарабатывать на таких «десантах» возникло у него после первой же удачной «операции».

Некто Бадер, имевший мальтийский паспорт, на вечеринке в местном яхт-клубе представился археологом, жаждущим осмотреть развалины на Охо-де-Инфьерно. Ему, конечно, объяснили, что островок закрыт для посторонних, поскольку на нем якобы находится военный объект. И все же страстный археолог сумел вызвать к себе сочувствие, подкрепленное тремя тысячами долларов. Вероятно, он легко отдал бы и больше, но это вызвало бы явное подозрение.

Бадер высадился на остров поздней ночью, провел там около пяти часов и затем благополучно вернулся обратно. Эта экскурсия на белоснежной яхте прошла совершенно безнаказанно, и владелец отеля, также член яхт-клуба, подумал, что режим секретности, окутывающий островок со времен войны, — уже не более чем легенда, основанная на инертности провинциального мышления. На первых порах он оказался прав. Могло оказаться, что Бадеру вовсе не составляло труда проникнуть на остров менее демонстративным способом, и его акция имела целью скорое появление на острове посторонних людей, которые там основательно наследят, а заодно окажутся подопытными кроликами.

Спецслужбы союзников быстро вышли на след Бадера, и этот след привел прямо в «тайное подземелье», в котором скрывались гоблины и тролли из Анненербе. Подобрать ключи к их замкам оказалось очень непросто, а время не ждало.

И вот настал день, когда части архива Пауля Риттера почти одновременно поднялись на свет на Западе и на Востоке.

Стало ясно, что волшебная монета оказалась разрубленной не на два, а на три куска. Анненербе тоже владело некой важной информацией. По агентурным данным, оно искало штамм Б. Фрагменты памяти, скрытые в этом штамме, якобы открывали дорогу людям из Анненербе к «технологии» получения чистого вируса и «противоядия». Именно этими сведениями бывшие союзники, тщательно обдумав все аргументы «за» и «против», решили поделиться с Россией, с ГРУ и конкретно с тем человеком, с которым имели достаточно доверительные отношения в этом деле на протяжении почти шестидесяти лет.

Так началась разработка операции с использованием «слепого агента», которому полагалось постепенно стать «зрячим» и почти всевидящим. Союзники взяли на себя выполнение таких задач: утечка информации в Анненербе о носителе штамма Б на территории России, затем организация совместных наблюдений за передвижением носителя, силовая акция на завершающем этапе, с гарантией — разумеется, не абсолютной — спасения носителя. Российская сторона бралась за выявление возможных жертв вирусного заражения, подготовку «слепого агента» и за его очень рискованную передачу в руки людей из Анненербе.

Первый этап был завершен: передача агента состоялась.

Огромная «клякса» из человеческих лиц, охваченных ужасом и страданиями, тянущихся в разные стороны, будто отростки амебы…

Старый генерал, перебирая листки с записями Пауля Риттера, всегда подолгу разглядывал эту жутковатую картинку.

Прямо под «кляксой» съезжала вбок строчка на немецком: «Прототип всегда внизу! Помни!»

Остальные рукописные строки на этом листке были построены слева от «кляксы» ровной стихотворной колонкой — отрывками из Дантова «Ада», в которых описан Люцифер. Два перевода их, почерпнутые из разных изданий «Божественной комедии», прилагались отдельно, с комментариями, печатями ГРУ и датами, последняя из которых имела всего трехнедельную давность.

— Так что там был за храм, на этом острове? — задал вопрос генерал. — Что-то я запамятовал…

— Одни специалисты пишут, что он был посвящен Посейдону, а другие — Аиду. По преданию, на краю земель, которые были известны древним грекам, находился проход в подземное царство мертвых.

— А что там было раньше?

— Когда «раньше»? — удивился Никоненко-младший.

— Ну, уж не знаю когда… До греков. До потопа.

— Научные раскопки не велись. Данных нет.

— То-то и оно, что нет, — пробормотал Никоненко-старший, еще сильнее удивив сына.

Ему пришла в голову мысль, что некогда, много тысячелетий тому назад, все люди разом потеряли память: может быть, то древнее человечество попало под удар какого-то космического излучения или же произошла необычная эпидемия. И живым пришлось начинать осваивать эту землю заново, словно бы вернувшись из царства мертвых, из мира теней. Об этой катастрофе и думали потом как о потопе, поглотившем все живое.

Размышления генерала были прерваны появлением того, кого он вслух назвал «специалистом», — седого человека лет шестидесяти, имевшего породистый профессорский вид.

Генерал сам поднялся ему навстречу и первым протянул руку.

— Здравствуйте, товарищ господин главный врач, — деланно по-стариковски проскрипел он с улыбкой.

— Здравствуйте, Петр Иванович, — в тон ему ответил «специалист». — Никак доктора вызывали? Как здоровьице-то?

— Ну, уж как видите. Покой, как говорят, нам только снится.

— Ну и слава Богу, что он нам снится, а не мы ему… Доложиться?

— Доложитесь, Николай Федорович, — кивнул генерал, приглашая доктора присесть. — Что-нибудь новенькое там, в вашем имении, прояснилось?

— Если у нас что-то еще и прояснится, то — очень старенькое. Скажу сразу, что никакими сногсшибательными откровениями наших подопечных я обрадовать вас не могу. Картина довольно стабильная. Никакого поглощения собственной памяти не наблюдается, хотя практически каждый день все пациенты вспоминают какие-то новые детали. Практически у всех сохраняется адекватное поведение… Только один, главбух Матвеевский, с ужасом вспоминает семинары по патологической анатомии. Сами понимаете: трупы, вскрытие… Приходится давать седативные средства, снотворное… а то прямо кричит во сне, знаете ли… С другой стороны, очень доволен, что свободно читает на немецком. Представьте себе, заказал Гете в оригинале и теперь часами декламирует «Фауста». Произношение, я вам доложу, отменное, можете убедиться.

Он заметил, что взгляд генерала посуровел, извинился и продолжил по существу:

— Итак, Петр Иванович, группа наших туристов, побывавшая на острове, поступила к нам в полном составе. Семь человек. Первый важный факт: еще раз подтвердилось, что вирус, проникнув в мозг, полностью «оседает» в нервных клетках. По-видимому, в коре больших полушарий. Выделить его из носителя в первоначальной форме практически невозможно. Это означает, что вашего подопечного скорее всего не станут шинковать сразу…

— Это радует, — кивнул генерал.

— Насколько мне известно, союзники