Сказка о том, как Иван женился... - Александр Игнатьев

Будучи достаточно астеничным, Джордан выглядел весьма моложаво, несмотря на перенесённый инфаркт и переваливший за середину столетия возраст. Пожалуй, только виски, слегка обрызганные сединой, выдавали его.

Проведя почти две недели на больничной койке и близко приблизившись к возможному финалу, он весьма придирчиво рассмотрел свой путь. Слишком рано его юношеский задорный идеализм зачеркнули карьерные и личные неудачи, в результате которых он оказался на пенсии без семьи, имея за спиной только профессиональный цинизм и знакомого, которого называл другом. И этот единственный — пропал.

***

Тщательно наведя справки о перемещениях интернациональной компании, Джордан решил последовать за семейкой Рихтенгтен. Он был практически уверен — подозрительные немцы в курсе исчезновения Феликса. Что это дело рук русского прокурора, он не сомневался.

Не сильно надеясь на помощь, отставной агент тем не менее набрал знакомый ещё со времён самого начала службы в посольстве Израиля, номер. Три гудка ... и трубку сняли.

— Мазел тов, Агей... — поприветствовал собеседника Джордан.

Раздалось легкое шипение, потом кряхтение, и булькающий смех заполнил пространство.

— Boker tov! Надо приветствовать правильно! Boker tov, дорогой мой! Неужели ты решил закрыть с нами все грехи старого года?

— Рад слышать тебя в добром здравии. Я, по правде говоря, набрал наугад, и не ошибся. Недаром твое имя обозначает праздник! Хочу навестить тебя... на пенсии, надеюсь, ты не будешь против?

— Всегда пожалуйста, — услышал он в ответ. — С удовольствием готов обсудить с тобой любую тему.

Бристон знал, что булькающая пауза, наполненная жарким солнцем, была не просто размышлениями старого еврея. Агей Иш-Шалом не зря носил свою фамилию и не напрасно много лет посещал невзрачное здание Центрального института разведки, или Mossad Merkazi Le-modiin U-letafkidim Meyuhadim… или просто «Моссад».

Ещё не знавшим бритвы юнцом он, отбывая трехлетнюю воинскую повинность, понял важную истину: «Если бы благотворительность ничего не стоила, все бы были филантропами». Но, встретившись, они обнялись и, выпив кофе, Джордан Дживс Бристон достаточно честно и подробно выложил ему совершенно необыкновенную историю. И про таинственное исчезновение Феликса тоже...

— Чем я могу помочь? — пожевав губами кофейную крошку, спросил Агей.

— Я не попрошу много. Мне не хотелось бы ставить тебя в трудное положение. Найди мне, куда отправились эти немцы. И, пожалуй, все.

«Пристрелить. А тело подкинуть арабам...», — резюмировал внутренний голос «идущего по жизни с радостью».

Вслух Агей усмехнулся и подумал, что дома ждёт усатая толстая Сара и трое орущих внуков.

— Дай мне немного времени, — серьезно сказал он.

***

Субботнее раннее утро Марка пробудило его, запустив крошечный лучик в нос. А тот, в свою очередь, весь дом - громким и продолжительным чихом, ибо клетчатый плед ещё хранил на себе остатки нафталина, купленного в далеком СССР...

— Шаббат шалом, — поприветствовала вошедшая тетя Рива

— Угу, — одновременно ответили старший и младший Рихтенгдены.

— Марик, — одернула его родственница. — Надо отвечать: «Шаббат шалом, сегодня суббота!»

Она одарила Хенрика недобрым взглядом и, кинув на кровать полотенца, гордо вышла.

Отец хмыкнул и, зачем-то показав тихо хихикающему сыну язык, поучительно сообщил:

— Одень кипу. Евреям положено покрывать головы, демонстрируя этим поступком свое смирение.

— Конечно, папа, — в тон ответил послушный отрок. — Твоя голова в кепке предохранит тебя от солнечного удара, зато моя в кипе привлечёт к себе внимание Всевышнего, и я обрету толику святого духа...

— Не богохульствуйте мне тут! — резюмировала вошедшая Ирен. — Не передумали? Мы с девочками едем на Мертвое море...

— Нет, я с папой и Марком! — это Катрин ворвалась в размеренный семейный разговор со стремительностью и упорством пожарной машины.

Ирен тяжело вздохнула:

— Правильно выбранный папа - это таки самый главный вклад в воспитание своего ребёнка...

— Как же поздно ты прозрела, — в тон подхватила тетя Хава.

Мать взбунтовавшегося семейства пожала плечами и резюмировала, чтобы окончательно не рассориться с родней и не спорить с восставшей против традиций семьей:

— Бог создал матерей только потому, что сам не может быть в нескольких местах. Поезжайте. Девочки, я с Вами.

***

Спустя час старенькая «Тойота», доверху набитая некошерными деликатесами, неторопливо отбыла в сторону Калия Бич на Мертвое море.

Белобрысый ариец с двумя хмыкающими подростками отправился на «Савидор» - к автобусам, смело везущими граждан, решивших приобщиться к мировой истории, в Иерусалим.

Следом, пристроившись практически в хвост рейсового транспорта, шуршала колёсами по раскалённой дороге тонированная «БМВ» с двумя молчаливыми паломниками...

***

Поездка на дачу всегда сопровождалась ощущением приближающейся катастрофы. Курчатовы ещё вечером с надеждой слушали сообщения о начале извержения вулкана где-нибудь в районе ГУМа, или в самом крайнем случае о полном затоплении метро.

Поднятый в пять утра Андрей Дмитриевич, не дождавшись срочного вызова на работу, покорно паковал сумки. Подлые отроки, тихо притаившись в кроватях, старательно сопели носами. Ба не велела «будить детей».

Серый московский рассвет не предвещал ничего хорошего. Пустые субботние улицы недвусмысленно советовали вернуться назад. Из реальных признаков жизни в наличии были большая оранжевая машина во дворе да прилагающаяся к ней пара киргизских мусорщиков. Один из них стоял по колено в мусорном баке, а второй пытался закрепить оный и перевернуть во чрево оранжевого гиганта. Картина была настолько необычной, что ратующий за порядок во всем прокурор не удержался и высказался:

— Ты ж его с мусором сейчас внутрь запихнёшь!

— Андрюша, механизм сломан, — пояснила подошедшая Ба. — Неужели не видишь, как людям тяжело, пошел бы да и помог...

Прокурор заскрипел зубами и полез в машину, заводить...

— Поехали! — немного грубо скомандовал он.

— Андрей, держи себя в руках... — посоветовала жена.

Машина рванула, и через пять минут на телефон пришел первый штраф - за выделенную полосу...

***

Электричка без проблем выкинула странников на станции Лобня, где ребята не дождались автобуса, а потому за немыслимые триста рублей со скрежетом и визгом добрались на разваливающейся по дороге «девятке» до Толмачево. Оставалось пройти каких-то два километра.

Вдоль пыльной, утрамбованной за лето проселочной дороги раскинулся березовый лес, окаймленный стеной старой крапивы и низкого, но противно разросшегося колючками чертополоха.

Погода, и без того с утра не радовавшая, начала