Ремонт Земли. Трансатлантическая история экологической реставрации - Маркус Холл

успевала отрасти, реставрация стала ключевой проблемой и основным рефреном природоохранных инициатив. Лесная служба США, которая в первые десятилетия своего существования обращала больше внимания на проблемы пастбищ, чем на проблемы лесов, постоянно повторяла о необходимости восстановления травяного покрова. Управляющие пастбищами даже в большей степени, чем лесоводы или почвоведы, отдавали предпочтение реставрации. С момента первых испытаний Артура Сэмпсона по восстановлению растительного покрова в орегонских горах Уоллова большинство управляющих пастбищами начали подчеркивать важность реставрации. Г. Пинчот дополнил доклад Сэмпсона о горах Уоллова за 1908 год предисловием, в котором подчеркнул, что истощенные пастбищные угодья в национальных лесах «даже близко не были доведены до предела своих возможностей, но и не смогли восстановить свою изначальную производительность». Пинчот был на тот момент одним из самых активных сторонников строительства плотины в долине Хетч-Хетчи в парке Йосемити, что свидетельствовало о его заинтересованности не только в использовании ресурсов, но и в их восстановлении.

После 20 лет экологических исследований на станции Грейт-Бейсин У. Чаплин в своем докладе Сенату США подтвердил чрезвычайную важность реставрации истощенных ареалов [Chapline 1933]. Если раньше главной или единственной проблемой для управляющих пастбищами было обеспечить прокорм скота, теперь у густого травяного покрова появились другие немаловажные задачи, такие как противодействие эрозии, наводнениям и пыльным бурям. Снова единственным средством решения проблем, связанных с перевыпасом скота, кроме малоэффективных ограничений выпаса, представлялась реставрация пастбищ. «Выход – реставрация», – так было озаглавлено заключение ставшей классической книги 1936 года “A Report on the Western Range” [Bailey 1936].

Историк-эколог Н. Лэнгстон предполагает, что в горах Уоллова Лесная служба изначально сосредоточила свои усилия на восстановлении травяного покрова, а не лесов ввиду более коротких сроков, необходимых для получения практических результатов [Langston 1995]. Пинчот однажды заявил, что «охрана природы началась с лесов» [Pinchot 1947]. Аналогично можно предположить, что реставрация началась с трав. Хотя представляется невозможным и неразумным назвать определенную дату или обстоятельство отправной точкой американского реставрационного движения, все же нет никаких сомнений в том, что ранние усилия по восстановлению западных пастбищных угодий значительно помогли усовершенствовать методы и осмыслить цели реставрации в Америке.

Помимо лесов, почв и пастбищных угодий, фауна стала еще одной важной категорией, на которую обратили внимание американские реставраторы. Например, многие биологи были заинтересованы в возрождении популяций диких животных в национальных парках. Классическая работа Джорджа Райта и его коллег “Fauna of the National Parks of the United States” (1933) содержала в себе призыв к восстановлению популяций аборигенных видов при одновременном удалении экзотических. Раздавались также призывы вернуть диких животных за пределы парков, особенно промысловых животных и птиц. Охотники и любители пернатых по всей Северной Америке убедили Франклина Рузвельта создать в 1934 году Президентский комитет по восстановлению дикой природы. Его видными членами были Дж. «Динь» Дарлинг и О. Леопольд, порекомендовавшие, кроме прочего, обеспечивать среду обитания диких животных с помощью налогов, взимаемых с продаж оружия и боеприпасов. В 1937 году Конгресс США закрепил этот принцип в законе Питтмена – Робертсона, более известном как Акт о восстановлении дикой природы [Report of the President’s Committee on Wild-Life Restoration 1934].

Американцы научились восстанавливать популяции фауны через сохранение их естественной среды обитания. Предоставляя механизмы для приобретения государством и последующего сохранения тысяч акров пригодной для жизни диких животных земли, закон Питтмена – Робертсона служил примером косвенной, пассивной реставрации. Предполагалось, что животные сами восстановят свою численность, если им предоставить для этого место и время. Этот закон не опирался на активные методы, такие как размножение животных в неволе с последующим отпусканием в дикую природу. Если А. Альфани выделял пассивные и активные методы сохранения растительности, новый американский закон продемонстрировал, что сохранение фауны тоже может осуществляться пассивными средствами. Восстановить популяцию водоплавающих птиц можно было так – просто дав им спокойно размножаться на отгороженном участке водно-болотных угодий.

Важно отметить, что грань между консервацией и реставрацией часто весьма тонкая; зависит от того, как мы сравниваем будущие состояния с прошлыми. Консервация предполагает, что ресурсы в какой-то момент будущего будут повреждены или израсходованы; реставрация подразумевает под собой, что ресурсы уже были повреждены или израсходованы в прошлом. Таким образом, в любом проекте реставрации предполагалось существование некоего лучшего прошлого. Как в случае с плато Уосатч в 1930-х и 1940-х годах, землеустроители Америки стали обращаться к историческим исследованиям в поисках состава исконного растительного покрова, который можно было идентифицировать и восстановить. Таким образом, в середине XX века американцы стали в большей степени размышлять так же, как итальянцы, которые видели в прошлом образ лучшей земли. Задумавшись наконец-то о том, какой ущерб они наносят своей территории, американцы начали стремиться к реставрации вместо консервации.

Фермеры, землеустроители и эксперты по дикой природе были не единственными, кого обнадеживали перспективы реставрации. Помимо этих групп, которые в основном были озабочены прагматическими вопросами, к реставрации также обратились ландшафтные архитекторы, дизайнеры и садоводы. Их в первую очередь интересовали эстетические вопросы. Возвращение земле ресурсного изобилия и стабильности было не единственной целью реставрации. Немаловажно было также восстановление таких нематериальных качеств, как красота природы и уединенность. Здесь итальянцы и американцы подошли к реставрационным задачам с совершенно разными представлениями относительно идеального ландшафта и безукоризненно восстановленного состояния. Американцы были гораздо более склонны к такой точке зрения: чем ближе ландшафт к нетронутой природе, тем он красивее. Именно это стремление к проектированию и созданию нетронутых природных форм (натурализация) заняло ключевое место в американской реставрационной традиции. Американские ландшафтные дизайнеры брали на себя функцию реставраторов, если их модель идеальной природы можно было найти в прошлом, обычно доколониальном. Однако они не столько восстанавливали поврежденное, сколько воссоздавали некую историческую среду. Итальянские же дизайнеры редко обращались к историческим моделям – они продолжали создавать, а не воссоздавать. Итальянское представление об идеальной природе было гораздо более антропоцентричным, чем американское.

Стили садового дизайна, как и любая мода, менялись на протяжении веков. К середине XIX века в Соединенных Штатах Америки был в моде так называемый натуралистический стиль, основанный на традиции романтического садоводства, которая развилась во Франции, в Германии и Англии XVIII века. Романтика стала популярна отчасти потому, что контрастировала с формальным, геометрическим стилем итальянских садов эпохи Возрождения. Еще в 1841 году американский ландшафтный дизайнер Э. Дж. Даунинг высказывался об эстетической ценности парков, приближенных к нетронутой природе, со всеми неровностями, шероховатостями, извилистыми тропинками, скрытыми нишами и с разнообразием диких растений. Конечно, подобный натурализм едва ли был «натуральнее», чем любой другой подход к ландшафтному дизайну: его направляла рука человека. И все же он виделся новому поколению ландшафтных дизайнеров как более натуральный, потому что чисто эстетически был ближе к творениям самой природы.

Даже когда в конце XIX века в Британии и Германии (а чуть позже – и в Америке) получили популярность так называемые дикоцветные (дикие) парки, их композиции были далеки от спонтанных природных форм. Среди влиятельных садоводов этого дикого стиля были такие люди, как немец В. Ланге, описавший в своих трудах природный сад, и ирландец У. Робинсон, автор книги «Дикий сад» (1870). Американка Ф. Парсонс, писавшая под псевдонимом миссис Уильям Старр Дана, в своей книге “How to Know the Wildflowers” (1893) отразила растущее увлечение Америки полевыми цветами. Как и Даунинг, все эти дизайнеры-натуралисты руководствовались представлениями человека о том, как должна выглядеть нетронутая природа [Downing 1859]. Они все еще наносили на ландшафт свой узор, а не сохраняли рисунок природы [Newton 1971; Wolschke-Bulmahn 1992; Waugh 1996].

Ф. Л. Олмстед-старший, вдохновленный, как и Даунинг, английскими садами, проектировал парки в натуралистическом стиле во многих городах