Стальная Вера - Лина Шуринова

В какой-то момент её бубнёж меня смаривает. И этот бесконечный день наконец завершается.

Несколько дней я прилежно лечусь. В основном отсыпаюсь и получаю капельницы. Даже есть мне разрешают лишь на второй день и только кашу.

Больничный покой разбавляют визиты Ярослава. Он рассказывает об интересных уроках и новых друзьях. Пережитое в оранжерее здорово сплотило ребят. Теперь об их с Яриком разнице в возрасте можно не волноваться.

Иногда вместе с братом забегает Марк. Дважды заходит Пров. Один раз — ректор.

И только Влада я больше не вижу.

И отчего-то это люто раздражает.

Хотя бы ради приличия-то мог заглянуть!

Силы начинают возвращаться на третий день, на следующий — я уже могу понемногу ходить.

А спустя девять дней наконец возвращаюсь к обычной жизни.

В столовой за завтракам на нас с братом откровенно пялятся. Хотя, может, это из-за тройной порции мяса, которую я себе заказала.

Ну а что? Верочка — растущий организм, ей, в смысле мне, нужно кушать много и вкусно.

А потом я в полном благодушии топаю на первое занятие — там какое-то богословие, ничего интересного. И вижу впереди знакомую фигуру. Влад Рудин по-прежнему игнорирует принятую в академии форму одежды.

Я прибавляю ход, насколько возможно. Он тут же оглядывается, будто почуяв моё присутствие.

И тоже ускоряется?!

Ах так! Решил сбежать от бедного больного человека. Наивный.

Теневые щупальца у меня всё равно шустрее.

Резко подсекаю его и, пока он восстанавливает равновесие, подхожу вплотную.

— Как ты мог, Владик?! — вопрошаю патетически, привлекая всеобщее внимание. — После всего, что между нами было?!

Глава 23. Великая жатва

Окружающие нас курсанты следят за происходящим с утроенным любопытством. Оно и понятно: несмотря на байки ректора о проведённых учениях, дураков среди студентов академии нет.

Все знают, как всё было на самом деле. А выбравшихся из оранжереи первокурсников даже старшие в лицо узнают. Ярослав рассказывал, как к ним подходили с расспросами.

Что уж говорить о нас с Владом, прославившихся каждый на своём участке.

Поэтому мы сейчас для всех вроде парочки популярных блогеров. Производители интересного контента в реальном времени, в общем.

Между тем Влад устало вздыхает и поворачивается ко мне:

— Да не трогал я твою котлету, отстань.

Я прямо слышу, как дружно вздыхает наша аудитория. Кто-то разочарованно, а кто-то (в основном девушки) — с нескрываемым облегчением.

Зато интерес к нашему разговору мигом ослабевает.

— А чего тогда сбегаешь? — поддерживаю игру, заодно уточняя интересующий меня момент. Нормально ж общались, в самом-то деле!

— Просто так, — отвечает неискренне. Мало того — отворачивается и, как ни в чём не бывало продолжает путь.

Но раз догнав, я уже не отстану.

Топаю рядом, кое-как приноравливаясь к размашистому шагу.

— Я чем-то тебя обидела? — отчего-то услышать ответ становится неожиданно важно. — Сделала что-то не то?

Парень резко останавливается и поворачивается ко мне, по старой привычке нависая сверху.

— Да! — рявкает он. — Сделала!

И продолжает уже тише, но так, словно вбивает в мою черепушку гвозди:

— Почти умерла, например. Ни хрена не знаешь, не умеешь. Лезешь вечно в самое пекло. Героиня, чтоб тебя…

Эк его, беднягу, зацепило. Ну да, никто не хочет видеть, как человек срывается с верхотуры. Тем более — тот, с кем знаком лично.

Хотя, как по мне, Влад слегка перебарщивает. Ничего страшного ведь не случилось. И выбора у меня тогда не было. Чего разорался, в общем? Не понимаю.

— Я с тобой полностью согласна! — прерываю воспитательный сеанс. — И всё поняла. В больничку больше ни ногой, чесслово!

Парень замолкает на полуслове и раздражённо отмахивается:

— Кому и что я пытаюсь доказать? Ты в своей манере.

— Ага, — киваю охотно. — В своей. А вот с каких пор ты заделался моим папочкой — без понятия. Завязывай.

Влад шумно втягивает носом воздух.

— Вот и завязываю, — произносит глухо. — Хватит. Не ходи за мной.

И сам прибавляет ходу, увеличивая расстояние между нами.

Недоумённо смотрю вслед. Ну и как прикажете его понимать? «Не ходи», надо же. Мы вообще-то в одной группе учимся.

— Опаздываешь, Иванова, — скалится Пров, стоит мне войти в учебный кабинет. — На неделю как минимум.

— Начальник не опаздывает, а задерживается, — отмахиваюсь. — А тебе всё бы зубоскалить. Лучше бы конспектами поделился.

— Тут всё равно пока ничего нового не было, — улыбается один из парней.

Остальные (кроме Влада, конечно же!) тоже разглядывают меня с интересом. Будто спрашивают: «Ну и что же в ней такого особенного?»

А я скажу, ребята, что́.

Слабоумие и отвага.

Когда стану обратно дворянкой, напишу этот девиз на своём гербе. Чтобы каждый потомок был в курсе, с помощью чего творится история. Хе-хе.

Мелодичный перезвон невидимых колоколов возвещает начало занятия. Одновременно с этим в аудиторию входит преподаватель. Немолодой, высокий и прямой, словно палка.

На меня зыркает, поджав сердито губы. То ли злится, что отсутствовала раньше, то ли я ему просто не по душе. Ну и ладно, дядя, ты тоже не в моём вкусе.

— Наконец-то вся группа в сборе, — ворчит он, вставая за кафедру. Затем продолжает хорошо поставленным голосом. — В прошлый раз мы говорили с вами о глубокой древности. Теперь обсудим Великую жатву и её последствия для нас с вами.

О, сказки я люблю. Тем более, что рассказывает преподаватель на удивление интересно.

Если вкратце, то Великой жатвой тут называют событие, с которого началась эра современности. Земля, как водится, преисполнилась зла. Да так, что чуть не раскололась на части.

Но в самый последний момент Перун выступил против других богов и умудрился поглотить их всех. Не сожрал, как кто-то вроде меня мог подумать, а именно поглотил. Сделал их своими атрибутами, как выразился преподаватель.

А потом разделил планы реальности надвое: мир людей, мир богов, а в середине — Рубежье.

С тех пор у человечества началась золотая эра: века бурного развития, которые постепенно привели жителей этой страны туда, где они сейчас находятся. Тишь, гладь и благодать, в общем.

Поднимаю руку, чтобы задать вопрос. Преподаватель благосклонно кивает. Кажется, он уже забыл, какие неласковые взгляды бросал на меня поначалу.

— А что же случилось с богами? — спрашиваю с интересом. Мифология мне нравилась и в прошлом мире. — Они даже не пытались противостоять Перуну?