Дорога без конца - Игорь Вереснев

часа. Разумеется, нет возможности как-то «прочитать» содержимое памяти, тем более, выявить и интерпретировать все синаптические связи, распознать неявные ассоциации. Госпожа Дорадо подтвердит — при переводе с одного человеческого языка на другой и обратно невозможно избежать ошибок. Что уж говорить о переводе с «языка» нашего мозга на машинный? Вы уже поняли, что мы пошли другим путём. Мы снимаем и храним квантовое состояние мозга.

— Девушка в кресле спит? — поинтересовался Хао Зэн. — Она ни разу не шевельнулась.

— Кратковременная медикаментозная кома. Это упрощает копирование.

— Как вы решаете, кого надо подвергнуть ментоскопированию? — тут же спросил Джаеш Тхакур.

— Это обязательная процедура. Мы храним образы сознания всех жителей Лабиринта.

— И сколько у вас жителей на сегодняшний день?

— Извините, эта информация не относится к нашей теме и не подлежит разглашению.

— Но хотя бы порядок? Сто тысяч наберётся?

— Больше.

Индус кивнул, удовлетворённый, а Корриган продолжал рассказывать:

— Мы проходим плановое ментоскопирование раз в полгода, чтобы поддерживать актуальность квантовых образов в банке. На опасных работах или если возникает риск гибели человека, процедура проводится по мере необходимости. — Он посмотрел на невозмутимого, как обычно, Берга, на его охранников, улыбнулся: — На Горгоне мы провели его для всех сотрудников станции «Артефакт-1», как только ваш корабль вышел на орбиту. И повторно — после штурма, перед тем, как начать эксперимент.

— Штурм? Станция на Горгоне? — живо заинтересовался китаец. — Может быть, поясните?

— Господин Берг пояснит, — ещё лучезарнее улыбнулся Корриган. — Если сочтёт необходимым.

— Сначала давайте разберёмся с вашим бессмертием, — парировал Берг.

Хао Зэн посмотрел на них, пожал плечами. Спросил:

— А что сегодня с обедом?

— То же, что и вчера, — заверил Корриган. — Если вопросов по ментоскопированию больше нет, можем возвращаться в гостиницу. До окончания процедуры осталось около двадцати минут и ничего зрелищного там не будет. А после обеда мы с вами посмотрим, как тело и сознание соединяются вновь, чтобы дать человеку вторую жизнь. Точнее, очередную жизнь, коль речь идёт о бессмертии.

С той самой минуты, когда они ступили на поверхность Лабиринта, Уна Паппе не отходила от Берга дальше, чем на десять шагов. Даже ночью их разделяла лишь стенка, а в коридоре дежурил один из бойцов, не позволяя чужим приблизиться, вклиниться между ними. Но человек — не механический кибер, и никуда не денешься от навязанных цивилизацией обычаев. Пока делегация пялилась на безобразно большой бюст развалившейся под колпаком девки и слушала разглагольствования Корригана, Уна сбежала в дамскую комнату — на две минуты! Но их оказалось достаточно.

Едва она вышла из кабинки, как открылась дверь соседней. Рейнфорд улыбнулась, шагнула наперерез.

— На минуту, сестра! Лабиринт просит тебя остаться, не возвращаться на Землю.

— Попытка перевербовки? — криво усмехнулась Паппе, прикидывая возможность ускользнуть. Возможности не было. Дойди дело до потасовки, шансов против рослой мускулистой спецназовки у неё не останется. Тогда она приказала: — ПРОПУСТИ МЕНЯ!

Рейнфорд покачала головой:

— Не получится, мы здесь все такие как ты. Все — братья и сёстры. Зачем тебе возвращаться? Что тебя там ждёт? Те, кто знают о твоём прошлом, ненавидят тебя и презирают. Даже Берг. Ты думаешь, что полюбила его с первого взгляда? Верно. Потому что он тебе так приказал.

— Берга — не трогай!

Рейнфорд пожала плечами:

— Как скажешь. Нравится быть рабыней — будь. Но учти, тебя терпят до тех пор, пока ты полезна. Потом уничтожат. Или ты думаешь, тебя простили? То, что ты натворила, не прощают.

— А вы прощаете?

— Нам тебя прощать не за что. Ты считаешь себя зверем, которого люди посадили в клетку? Но на самом деле человек — ты! А те, кто на тебя устроил охоту, — двуногие животные. Если тебе, чтобы выжить, пришлось убить нескольких, — что ж, так тому и быть.

Паппе упрямо затрясла головой.

— Попытка вербовки не засчитана. Вам легче убить меня, чем заставить предать Берга!

— Возвращение домой — не предательство, и мы не убиваем своих братьев и сестёр. В отличие от животных. Мы бы хотели, чтобы Рихард Берг стал одним из нас. Если ты его любишь и надеешься дождаться взаимности — Лабиринт единственное место, где это возможно. Подумай над моими словами, у тебя есть целый день завтра. И наблюдай внимательно за всем, что будет происходить — не только глазами и ушами.

— Я всегда внимательна!

— Лабиринт на это надеется.

После обеда делегацию снова повезли вниз. Ржавикина уверена была, что им покажут ещё одну «фабрику». Однако целью поездки оказалась всё та же лаборатория ментоскопирования.

— Обычно воскрешение мы проводим в ином месте, — Корриган развёл руками, — но для сторонних наблюдателей оно не предназначено. Сами понимаете, воскрешение — это таинство, действо сугубо личное, можно сказать, интимное. В виде исключения мы проведём его в демонстрационном классе. Мы прибыли вовремя — тело только что доставили с фабрики-репликатора, а образы сознания у нас всегда «под рукой».

Тело клона действительно доставили — роботизированная каталка, оснащённая автономной системой жизнеобеспечения, везла его по коридору, сопровождаемая девушкой-оператором. Совпадение или нет, но это оказался именно тот клон, которого они видели сегодня. Чресла его целомудренно прикрывала набедренная повязка.

Земляне пропустили каталку и вслед за Корриганом прошли в конференц-зал. За прозрачной перегородкой девушка-оператор отключала тело от системы жизнеобеспечения. Затем манипуляторы каталки аккуратно переместили его в кресло, успевшее трансформироваться в кушетку, из-под потолка опустился знакомый шлем-шар, накрыл голову клона. Оператор ушла к своей консоли. От голографической полусферы уцелел лишь маленький сегмент в три экрана.

— Обратный процесс тоже займёт полтора часа? — поинтересовался Тхакур.

— Нет, что вы! Гораздо меньше, — заверил Корриган. И добавил, добродушно прищурившись: — Господин Зэн не успеет проголодаться.

Информация на одном из экранов показалась Ржавикиной странной: графики тянулись плоскими мёртвыми змеями, в столбцах числовых показателей сплошные нули. Да ведь это параметрия активности мозга! — мысленного ахнула она. Быстро перевела взгляд на тело: так и есть, клон не дышал, на кушетке лежало мёртвое тело. Она скользнула взглядом по коллегам: заметили?

Дверь бокса отворилась. Вошла женщина среднего возраста в белом брючном костюме, не похожем на комбинезоны персонала. Строгое лицо, ни малейшего следа макияжа, заметная проседь в густых волосах. Оператор тут же вскочила, вошедшая приобняла её, их щёки соприкоснулись. Анита знала, что это общепринятое на Лабиринте приветствие,