Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Длилось это недолго, потому что даже через гул было слышно, как Изворотов-старший матерится. Прямо на плацу, на разводе! Боже… Это же и правда конец.

Я вцепилась в Симона и жалостливо заскулила:

– Григорий Палыч, ну сделайте что-нибудь! Они же сейчас его…

Тот развернулся и посмотрел на меня хмурым тяжелым взглядом. Таким серьезным, что прикусила язык:

– Помолчала бы ты, Диана, ты здесь ничем не поможешь. Нечего тебе туда лезть, и к Андрею лучше тоже. Это, кстати, всех касается.

Он строго обвел взором курс. На фоне всеобщего галдежа наши ребята притихли. Ни у кого пока и в мыслях не было соваться, хотя отца Изворотова никто особо не любил.

Разное отношение встречалось. И все потому, что многие злорадствовали на первом курсе, когда Андрея стал преследовать собственный родитель. Мол, поделом пробитым деткам сотрудников. Ну и многие сами по себе страдали от строгости преподавателя.

А тут такое шоу. Он даже пытался встать и, похоже, напасть. Из строя преподов вышли несколько человек и направились в сторону трибуны. Все с кафедры оперативно-розыскной деятельности. Его родной.

Спустя пять минут мужчину увели, Андрей пошел с ними. Развод продолжился как ни в чем не бывало. Без комментариев. Хотя было видно, что высшее руководство вообще в бешенстве. Оно и понятно.

– Что теперь будет…

Девочки, преимущественно из нашей группы качали головами и переговаривались. Все нервничали, и в целом мероприятие еле завершилось. Точнее, мы едва дождались его окончания.

На ватных ногах вышла из строя, когда скомандовали к маршировке. На автомате, как делала десятки раз, повернулась и начала шаг на месте. Нашла глазами в оркестре бледного Семена. Каким бы он ни был, но произошедшее его задело.

Сохин и Изворотов были, пожалуй, самыми тут близкими для него. Если вообще можно так выразиться. Мы пошли. Симон с Грушей шипели на народ. Судя по всему, там, позади меня, девчонки, да и я видела, парни сбивались с ноги, не попадали в барабан.

Тем не менее каким-то чудом мы прошли этот бесконечный круг. Еле дождались команды «Вольно». Весь институт гудел как улей, а мы, как прикованные, остались стоять. Так бы, наверное, и простояли, если бы Симон не заорал:

– На пары, быстро!

Ну, мы и ломанулись. На этот раз словно за нами гнался кто-то. Например, Михалыч.

Глава 36. Алена Иванова

Изворотова-старшего уволили. Мы узнали об этом от старших курсов, даже не от Андрея. Его вообще народ предпочитал не трогать в последнее время.

Со скандального развода прошла неделя. Вася группа ходила как пришибленные. Особенно дети сотрудников. Все-таки история совсем не веселая.

– Ален, я вчера в наряде была, дашь лекцию по логике?

Вздрогнула. Мы сидели на самоподготовке. Маша смотрела на меня грустными глазами, сбоку пристроилась Диана, которая находилась в странной прострации в последние дни.

– Ой, Маш, можно я с тобой сяду?

Настя Маркевченко тоже к нам присоединилась. Непривычно хмурая, я бы даже сказала, злая. Ее телефон пиликнул, она взглянула, кто там пишет, и с психом швырнула его в сумку. Я не выдержала и поинтересовалась:

– Поклонники?

Хотелось хоть немного разрядить обстановку. Одно дело, когда я вечно хмурая хожу и людям настроение порчу, но сейчас буквально все такие! Жизнь к такому меня не готовила!

Сейчас смотрела на все с другой позиции. И помочь никак, и находиться в этом болоте не получалось. Маркевченко сама ухватилась за тему:

– Да какой поклонник, Осипов со второго факультета. Гад!

– Насть, только ты можешь назвать подкатывающего к тебе красавчика гадом. Ты вообще в курсе, что там очередь стоит не только за забором, но и на курсе? В курилке даже первокурсницы слюни по нему пускают.

Диана отвлеклась, деловито резюмируя краткую характеристику по несчастному Артему. Я же напрягла извилины. Ну да, поняла, про кого они. Хорош, но я на таких даже не смотрела. Для меня это тот случай, когда развлечься на одну ночь, а потом стать звездой курилки.

– Это тот, который рукопашкой занимается? Чемпион области?

Фальцева присела к нам в тесный кружок. Позади нее спину девушки недовольно сверлил взглядом Сохин. Что это он? Ревнует, что ли? Они, кстати, тогда со вписки вместе ушли, но никто так и не понял, что это было. По крайней мере, если там что-то между ними и есть, то никто не в курсе.

– Он! Только я не понимаю ваших восторгов, девочки. Наглый бабник, я с таким дела иметь не хочу.

Щеки Насти залила краска. Я наблюдала за ней и завидовала. Вон ее добиваются как. При том, что она еще и выпендривается. Хотя, может, она и права, и ей он не нравится. Правда, сомневаюсь, что такое возможно.

– Да вся курилка в курсе, что он на тебя поспорил. Рада, что ты тоже.

Волобуева материализовалась словно из ниоткуда. Говорила тихо, так как наши парни уже уши настроили как локаторы. У меня же целость отвисла. Спросила:

– В смысле?!

– В коромысле, – буркнула Настя, а потом продолжила: – Он меня катал тогда, когда мне плохо было, а потом стал написывать. ХЗ, у кого телефон взял, небось, парни с курса спалили меня.

Она зло посмотрела на курсантов, игравших в карты. Те сидели тоже хмурые, но не отвлекались. Сохин с Васильком лекции писали, пытаясь греть уши, но мы закрылись от этой парочки. Изворотова не было. Остальные кто где… Настя продолжила:

– Ну и я сначала уши развесила. Знаете, все же приятно. Не каждый день меня на свидания зовут. А потом мне Семен проболтался. Сказал, что, мол, слышал, как друзья его с курса ржали. Мол, деньги поставили, когда он вскроет тыловую дочку.

– Фу!

Диана поморщилась. Ну да, звучало жуть как грубо, но ново не было. Я, если честно, не раз уже слышала подобные истории в курилке. Все же мы ничем не отличались в этих вопросах от студентов.

– Он, конечно, пытался потом заднюю дать, типа я не я, идея не моя, это все парни поспорили, а мне не сказали, но мой тебе совет, Настя, уделай этого мажора.

Настя насторожилась. Советы от Волобуевой – это как ящик Пандоры. Все помнят первый курс, но и последние заслуги списывать со