Забытые чувства - Ана Эм

– Но мы уже два года не занимаемся…нелегальным бизнесом.

– Корона вела переговоры с Уго о возобновлении договора.

Она нервно сглатывает.

– Это уже не имеет значения, если он мертв. Ведь так?

Она явно не хочет снова становиться частью всего этого.

– Не так. – я делаю шаг к ней. – Нам нужны его связи. А насколько я знаю, ты также имеешь к ним доступ.

– Н-нет. Не имею. – лжет она, но не очень то убедительно. – Он всегда работал сам. Я ничего не знаю.

Саманта начинает паниковать, и я делаю еще шаг вперед. Ее рука дергается под столом. Я бросаю взгляд туда, а затем снова на нее.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас я говорю от лица Короны?

Она медленно кивает. Глаза мечутся от меня к Антонио.

– Я даю тебе выбор, Саманта. Смерть от рук Триады или же Короны. Однако ты знаешь, мы защищаем тех, кто на нас работает.

Она должна поверить, что оказалась между молотом и наковальней.

– Уго это не спасло. – дрожащим голосом возражает она.

– Договор еще не был заключен. Пока.

Ненавижу себя за то, что приходится говорить ей. Ведь она не выбирала становиться частью Короны. Ее брат решил за нее. И теперь она погрязла в этом. Мафия забирает души, извращает, ломает. От нее нет спасения. Единственное, что можно сделать – это выбор. Умереть или сражаться. Даже забавно то, как власть и деньги заставляют тебя забыть о том, что по-настоящему важно. Покой. Безопасность. Один раз испачкавшись, тебе уже не отмыться. Из преисподней не выбраться.

Надеюсь, Саманта не захочет умирать. Иначе у меня не останется другого выхода, кроме как принять меры. Без нее ничего не получится. Если откажется, мне придется заставить. Грубо говоря, в данный момент у нее вообще нет выбора. И кажется, она тоже это понимает, поэтому говорит:

– Что мне делать?

– С тобой свяжутся.

Развернувшись, я направляюсь к выходу, но останавливаюсь на пороге.

– И Саманта, не пытайся сбежать. – бросаю через плечо.

Потому что мне не хочется становиться хуже, чем я есть сейчас.

***

Солнце падает к горизонту, разливаясь золотом по небу, когда я наконец-то возвращаюсь в особняк. Тело ломит от усталости, а голова болит от мыслей. Слишком много переменных и слишком мало времени.

Я попросила Антонио заняться безопасностью Саманты и ювелирного. Как только я вернусь на алмазный рынок, эти крысы из Триады вылезут наружу. Надеюсь, что вылезут. И тогда Адриано поможет мне их уничтожить. А потом…Нет, сначала нужно разобраться с Триадой.

Хочется окунуться в бассейн, но еще больше хочется выпить. Поэтому я направляюсь к дому. Входная дверь распахивается прямо перед моим носом.

– Доминика! – вскрикивает Бьянка, осматривая меня с ног до головы. – С тобой все хорошо? Что случилось?

Протиснувшись мимо нее, вхожу в дом, а следом в гостиную.

– Как видишь, я в порядке. – рассеяно отвечаю я.

– Ты просто никогда раньше мне не звонила. Я решила, что какие-то идиоты похитили тебя и позвонили просить выкуп.

– Что за бред? – на пороге гостиной я замираю.

Каллиста сидит на диване, листая журнал. Она все еще носит траур, но кажется, больше не страдает, как раньше. Со дня того приема мачеха игнорирует меня, что в принципе хорошо, ведь мне плевать. Однако каждый раз встречаясь с ней, я не могу не напрягаться. Эта женщина словно гадюка, готова выпустить яд в любой момент.

– Напомни хоть раз. – не отстает Бьянка, сложив руки на груди. – Хоть раз, когда ты мне звонила.

Обогнув диван, подхожу к стойке с алкоголем. Попутно пытаюсь вспомнить все разы, что звонила сестре. Сегодня действительно был первый раз. Предпочитаю встречи с глазу на глаз, или же короткие сообщения по необходимости.

Наливаю виски в стакан.

– Ты права. Это был первый раз, когда я тебе позвонила. – делаю глоток, уставившись на рояль в углу гостиной. Когда я в последний раз играла?

– Так что там случилось? – продолжает допытываться сестра, и я бросаю недвусмысленный взгляд на Каллисту.

Эта женщина только претворяется глухой. Мои дела ее не касаются. Бьянка улавливает ход моих мыслей, и схватив под руку, тащит обратно в холл, а оттуда к лестнице. У меня нет сил сопротивляться. Так что мы поднимаемся наверх.

Знаю, ее разрывает любопытство, хоть она и пытается сдерживаться. Делаю еще пару глотков виски. Желудок недовольно урчит в ответ. Сестра распахивает дверь моей спальни и буквально заталкивает меня внутрь. Я пью еще, ощущая приятную горечь, от которой сводит скулы.

– Я слушаю. – Бьянка замирает в дверях, а я оборачиваюсь и сбрасываю с себя туфли. Ноги приятно покалывает от боли.

– Откуда у тебя номер Антонио? – спрашиваю я, заставляя ее закатить глаза.

– Серьезно? – выгибает бровь.

Верно. Для моей сестры нет понятия «конфиденциальность». Она ведь собрала о братьях Мартинелли всю информацию, что только можно. Это заставляет меня задуматься кое о чем. Адриано Мартинелли никогда не видели в обществе женщины. Он считается бизнесменом и одним из самых завидных женихов в Нью-Йорке, но ни в одном интервью, ни даже в желтой прессе нет упоминаний о его женщинах. Интересно, сколько из было? Убивал ли он ради них?

– Ближе к делу. – Бьянка вырывает меня из моих мыслей.

Я моргаю и делаю еще глоток.

– Что там произошло? Почему Адриано убил Уго и всех остальных? Что ты будешь делать дальше? Свадьба все еще в силе?

– Адриано убил Уго? – раздается голос Эдды, и Бьянка оборачивается.

Эдда проходит в комнату и встает рядом с сестрой. Очень похоже на допрос. И в любой другой день, я бы все им рассказала, но именно сейчас мне совсем не хочется говорить об Адриано, чтоб его, Мартинелли.

Я осушаю стакан одним глотком и ставлю его на письменный стол, затем опускаюсь в кресло, откинувшись на спинку, и прикрываю глаза.

Девочки хвостом следуют за мной. Слышу, как они подходят. Причем раздаются только шаги Бьянки. Но в нос ударяет еще и едкий аромат красок.

– Как сказал мне Адриано, он убил его из-за того, что тот неуважительно высказался на мой счет. – достаточно безразлично произношу я. – И на ваш тоже.

– Вааау. – протягивает Бьянка, и я открываю глаза. – Вот бы кто-нибудь убил ради меня.

Эдда бросает на нее хмурый взгляд. На ее руках черные пятна краски.

– Тебе не нужен мужчина, чтобы отстаивать свою честь. Да и к тому же, насколько я помню, ты предпочитаешь вытирать ноги о свою честь.

Бьянка фыркает.

– Ты просто завидуешь, потому что я делаю то, что хочу. Да тебе и не понять всю романтику его поступка.

Романтика. Не думаю, что это было хотя бы немного романтично. Но все же