Настоящий Американец - 4 - Аристарх Риддер

С учетом того, что еще несколько членов президиума ЦК занимали теперь скорее отрицательную позицию по отношению как к докладу, так и к товарищу Первому секретарю, среди них был тот же Михаил Георгиевич Первухин, можно было надеяться, что попытка Хрущёва через этот доклад обелить себя потерпит неудачу.

— Клим, — Маленков взял слово и после того как назвал имя Ворошилова молчал, словно еще раз обдумывая всё, что он хотел сказать, — я думаю надо поблагодарить Никиту за то, что он поднял такую острую проблему как ревизия деятельности партии и всего советского государства в тот период. Поблагодарить и тут же внести предложение сформировать по итогам доклада комиссию, которая, допустим к следующему съезду выдаст нам экспертное заключение и оценку всего что Никита в докладе затронул. Ни в коем случае нельзя на съезде вступать в конфронтацию. А вот тебе, как председателю верховного совета можно и нужно предложить кандидатуры, которые будут в этой комиссии заседать и сразу поставить вопрос на голосование.

— Я согласен с Георгием. — вступил в разговор Молотов. — Это самое правильное, что мы можем сделать. Мне Шепилов уже несколько раз говорил, что в Китае не понимают, куда Хрущёв этим докладом хочет завести мировое коммунистическое движение и про то, что Мао был в ярости, когда узнал об этом докладе. Работой комиссии мы успокоим наших союзников. Допускать раскол среди нас никак нельзя.

— Хорошо, товарищи, так и поступим, — подвел итог Ворошилов.

25 февраля Никиту Сергеевича все-таки зачитал доклад о культе Сталина. Серов и его люди не смогли найти подтверждение тому, что это противники Хрущева передали информацию на Запад «Пересмешнику», но это совсем не значило, что они были к этому делу непричастны. И Хрущев надеялся на съезде спровоцировать своих противников на какую-то реакцию на доклад, а затем, воспользовавшись поддержкой съезда, их уничтожить.

Но его ждал сюрприз. Взявший после него слово Ворошилов сначала многословно хвалил товарища первого секретаря за партийную смелость и чуткое понимание текущего момента, а потом внес предложение назначить комиссию по уточнению фактов, представленных в докладе Никиты Сергеевича. Итоговый доклад этой комиссии и должен был поставить точку в поднятых Хрущёвым вопросах.

Предложение было встречено благосклонно, и Ворошилов тут же выдвинул членов этой комиссии. В итоге в неё попали семь человек, из которых пятеро были противниками Хрущёва.

Итоги должны были подвести в июне 1957 года, на очередном заседании пленума ЦК КПСС, а позже распространить выводы комиссии посредством печатных органов советского союза и других социалистических стран.

Хрущев воспринял это как маленькую победу заговорщиков, но игра еще не была им проиграна, и у него осталось место для маневра.

Глава 15

С Парамаунт, как я и рассчитывал, мы договорились на более выгодных для меня условиях. Пришлось, конечно, уступить, согласиться на их право инвестировать в сиквел, а не только участвовать в качестве прокатчика, зато я заблокировал участие в финансировании «Гран-При 2» других инвесторов. Если Парамаунт они так необходимы, пусть от своей доли отщипывают. В чужих проектах я участвовать не собирался, своих полно, поэтому ни с кем делиться, то есть делать так, как это принято в Голливуде, был не намерен. А предостережение мистера Балабана о том, что мне прилетит за такое святотатство от голливудских боссов я принял к сведению. Посмотрим, как они собираются со мной воевать.

Расстались мы с президентом кинокомпании в целом довольные друг другом.

— Значит, жду от вас в ближайшее время сценарий первого фильма о Джеймсе Бонде, — на прощание, обвел он нас с Дино по очереди взглядом доброго дедушки и улетел в Лос-Анджелес.

Мистера Балабана заинтересовало предложение поработать с нами еще и в создании фильмов по романам Флеминга. Но, понятное дело, он еще будет над ним думать.

Барни улетел, а Дино остался, еще и Джона Франкенхаймера, режиссера «Гран-При» в Нью-Йорк позвал. А все из-за моих планов в отношении Одри Хепберн, которая тоже вот-вот должна была прилететь на Восточное побережье. Актрису заинтересовала возможность сняться в рекламе моего нового автомобиля.

— Фрэнк, ну давай уже, делай мне предложение! — поторопила она меня, как только мы остались вдвоем в моем кабинете на Корт-стрит.

Одри отлично смотрелась в своем укороченном платье кофейного цвета. Когда она уселась в кресло напротив мне стали видны ее колени, отчего приходилось прилагать усилия, чтобы не соскочить с деловой тематики встречи.

— Рекламный контракт, — послушно заговорил я, подняв взгляд на ее лицо. — Мы уже вот-вот начнём производство машин здесь, в США, а в Италии оно идёт полным ходом. И для того, чтобы продажи были успешными мне нужна не только репутация победителя на гонках, но и мощная рекламная кампания. И я предлагаю тебе стать лицом этой кампании.

— Я в рекламе автомобиля, — в предвкушении чего-то нового, задумчиво проговорила Одри. — И что это будет за реклама?

Изначально у меня была идея использовать только Одри для рекламы “Джульетты”, но рекламщики меня живо убедили в том, что хрупкая девушка не вызовет желания купить мою машину у её целевой аудитории — молодых американцев, которые желают заполучить себе волка в овечьей шкуре: скромную по габаритам, но агрессивную на дороге машину, способную уделать “корвет” или новинки от Форда.

Поэтому мой главный козырь «Джульетту спринт» в США будут рекламировать по-другому. А вот люксовые варианты кабриолетов в Штатах и абсолютно всё продвижение на европейском рынке, как раз можно организовать с помощью Одри.

В результате рекламщики, учтя кое-какие мои идеи, выдали два кейса.

Первый специально под Одри, выдержанный, можно сказать, классический, а второй без привязки к персоналиям, зато намного более агрессивный и дерзкий.

Первый кейс включал большой набор рекламных фотоматериалов, которые попадут во все газеты и журналы США, а также Западной Европы, от специализированных автомобильных до светской хроники. На этих снимках Одри должна была предстать в уже ставшем для неё классическом образе принцессы.

Также были запланированы съемки двух рекламных роликов, в которых на фоне принцессы выбирающей «Джульетту», а не поданный для неё конный экипаж, рассказывалось о том, какие высокотехнологичные, стильные и безопасные мои автомобили. В европейской версии закадрового текста был еще и пункт насчёт экономичности. Ведь пока мы, американцы, меряемся литрами под капотом, европейцы считают каждую лиру или франк которые удалось сэкономить.

Кроме этого в классическом кейсе была и еще одна реклама, уже без Одри и предназначенная для специализированных изданий. В ней будет говориться о результатах краш тестов и том, что все новые модели