Граф Рысев 4 - Алексей Игоревич Ильин

— Ты возвращаешься, или так сильно спешишь последний заказ доставить? — спросил я у него.

— Да заказ последний. Никто не хотел его брать. Мне жребий достался, — нехотя признался мальчишка. — Ваше сиятельство, я сейчас быстро отвезу, вы не волнуйтесь.

— Я и не волнуюсь, Вася, — я задумчиво смотрел на него. — К кому заказ?

— Да к ведьме этой бешеной, к Перепёлкиной, — ответил парнишка и опустил взгляд.

— Вот как, — я опустил руку на руль велосипеда. Мадам проживала неподалёку, вполне можно было прогуляться. — Снимай куртку и давай мне коробки. Я сам даме отнесу заказ с наилучшими пожеланиями.

— Да, как можно, ваше сиятельство… — кажется Василий даже испугался подобной перспективы.

— Давай-давай, не перечь, — я скинул пальто и протянул его Ваське. — Отвези его домой.

Натянув его рабочую безразмерную куртку, я схватил три небольшие и довольно лёгкие коробки и быстро пошёл в сторону дома Перепёлкиных. Минут через десять я уже был на месте. Посмотрев на свет в окнах, решительно шагнул к двери, но тут у меня на пути возникла довольно массивная фигура. А позади отход заблокировала ещё одна. Напрягшись, я приготовился отшвырнуть коробки, чтобы дать отпор вероятному нападению.

— Не стоит этого делать, ваше сиятельство, — довольно мягко проговорил тот амбал, который стоял напротив меня. — Не надо вам марать руки о дурную бабёнку.

— Кто вы такие? — процедил я сквозь зубы, не расслабляясь и призывая дар. Я его, конечно, здорово потратил, но на меч меня хватит.

— О, разрешите представиться, младший агент Канарейкин. Мы с напарником в ведомстве Дмитрия Фёдоровича Медведева служим.

— Вы что следите за мной?

— Нет, как можно, — Канарейкин всплеснул руками. — Просто, Дмитрий Фёдорович предположил, что вы можете прийти под видом курьера и наделаете глупостей. Так что, давайте ваши коробочки. Мы сейчас всё госпоже Перепёлкиной объясним. Особенно, объясним, как нельзя себя вести. И с мужем её поговорим по душам. Что же он так жену распустил, не порядок это. Давайте-давайте, — он протянул руку, больше похожую на лопату. Канарейкин, мать его. С такими лопатами он Мамонтов должен быть, как минимум. Покачав головой, я отдал ему коробки. — Вот и славненько. А вы ступайте домой ваше сиятельство. Поздно уже, — он повернулся к напарнику. — Сеня, вперёд.

И они пошли к светящемуся всеми окнами дому. Я посмотрел им вслед и сплюнул. Ну, Медведев. Не зря он свой хлеб с икрой и геморроем есть, ох, не зря. И развернувшись, я пошёл домой. Посмотрим, как они сумеют её заткнуть. Уже завтра весь форт знать об том будет.

Глава 17

В последнее время слово «свадьба» прочно ассоциируется у меня с чем-то не слишком приятным. Может быть мне просто не хватает положительного опыта? Что моя собственная свадьба была образцом нервозности и примером «как не надо выбирать себе ближайших помощников». Так и эта свадьба только укрепила меня в мыслях, что все свадьбы — это зло. И не надо вестись на провокации и наступать на очередные грабли, соглашаясь в свою очередь стать шафером жениха.

Началось всё буднично. И примерно дней за пять до непосредственно свадьбы. Просто однажды утром Чижиков притащился ко мне в Академию, чтобы рассказать о грандиозной идее, которая им с невестой пришла на ум. Точнее, он притащился к Архарову, ну и меня выцепил, заодно.

Академия изящных искусств — это не гарнизон, и при большом желании сюда может прийти каждый. Один-единственный охранник в холле, конечно поинтересуется, куда посетитель направляется, но на этом всё. И это при том, что охранник вообще будет на месте, а не уйдёт на осмотр территории. Правда, часто осмотр заканчивался классом-студией, где художники и молодые скульпторы пытались изобразить обнажённую натуру, близко похожую на хорошенькую девушку-модель, стоящую на возвышении в чём мать родила. Так что охранник частенько приобщался к прекрасному, стоя в дверях и глядя на модель. До тех пор, пока его не замечал преподаватель и не просил закрыть дверь со стороны коридора.

Так что нет ничего удивительного в том, что Чижиков, поплутав по зданию, нашёл меня в классе Архарова, расположенном в подвале.

Он постучался и зашёл, когда мы с огневиком стояли возле огненного круга, и задумчиво рассматривали, как он продолжает спокойно гореть после того, как на него набросили универсальную защиту.

— В этом что-то есть, ты не находишь? — Архаров потёр подбородок. — После того, как ты усилил цвет, чем ты, кстати, его усиливаешь?

— Точно не скажу, по-моему, это один из компонентов сложносоставного яда, которым пропитан мой меч, — я посмотрел на Архарова. — И что это значит?

— Ты можешь игнорировать защиту соперника, в случае смертельной схватки, что же ещё. — Он сосредоточился, даже глаза прикрыл, вытянул вперёд руку, и к кругу понеслось заклинание разрушение самой сути огня. Десять секунд и круг погас.

— Кхм, — раздалось покашливание Чижикова, который всё это время мялся у двери. — На меня кто-нибудь внимание обратит?

— Тебе чего, курсант? — Архаров повернулся к нему.

— У меня к вам сообщение от полковника Пескарёва. — Марк шагнул вперёд и протянул запечатанный пакет. При этом он не смотрел на меня, не сводя взгляда с Архарова.

Преподаватель же взял пакет и втащил из него записку. Пробежав по ней глазами, скривился.

— Я что ли виноват, что он не включил вовремя в программу огненную магию нападения для курсантов, которые на практику скоро отправляются? Идиоты, дуболомы в погонах. — Архаров смял записку и бросил её на кафедру. Затем посмотрел на меня. — На сегодня всё. Да, из-за нашего, погрузившегося в предстоящую свадьбу полковника, можешь не делать круг. Всё равно я сегодня сюда больше не вернусь. Женя, тебе задание на дом, изучить и научиться применять на автомате заклинание разрушения огненных плетений, как я только что сделал.

— Как скажешь, — я бросил блокнот в сумку и направился к выходу. Когда я проходил мимо Чижикова, то тот удержал меня рукой и прошептал.