Зачем мир воюет. Причины вражды и пути к примирению - Кристофер Блаттман

На улицах этого города можно увидеть множество израильских и палестинских флагов, По всему рабочему протестантскому району Шанкилл виднеются голубые звезды Давида. Если пройти сквозь ворота в стене мира, которые до сих запираются каждый вечер, у домов и магазинчиков вдоль Фоллз-роуд – центра католического Белфаста – развеваются палестинские знамена. Помню, как в моей голове мелькнула мысль: как нелегко, наверное, этим людям смотреть на заклятых врагов и думать: «Давайте отметим наше с ними сходство».

Непросто определить, когда начался один из тяжелейших конфликтов в Западной Европе со времен Второй мировой войны. Одни считают, что начало ему положило английское завоевание Ирландии почти тысячу лет назад. Другие связывают его с событиями Первой мировой войны, когда преимущественно католики-ирландцы требовали независимости от британских правителей, в основном протестантов, В 1916 году Британия решила подавить это республиканское движение, спровоцировав длительное восстание, которое завершилось в 1922 году созданием независимой Ирландии на большей части территории острова. Лишь небольшая группа графств с преимущественно протестантским населением осталась в союзе с Британией, Они сформировали новую страну, которую назвали Северной Ирландией, со столицей в Белфасте,

Северная Ирландия

Свою историю смуты я начну с 1969 года, когда августовским вечером на обычно тихой Бомбей-стрит католического района Фоллз вдоль длинного ряда небольших жилых домов из красного кирпича двигалась вперед толпа негодующих протестантов, швырявших бутылки с зажигательной смесью в дома рабочих-католиков.

Брендан Хьюз стоял на крыше и наблюдал, как бесчинствующие «лоялисты» устраивали пожары на улице. Молодой смуглый, с густыми черными волосами и усами, рабочий с британского торгового корабля Хьюз находился в краткосрочном отпуске. Рядом с ним на крыше стоял его друг, молодой человек, принадлежащий к Ирландской республиканской армии (ИРА) – католической военизированной и политизированной организации, созданной во время Первой мировой войны.

Несколько лет назад ИРА перешла к политике мира. К августу 1969 года их местный арсенал оскудел до пары старых винтовок, двух пистолетов и одного автомата, которые выглядели так, будто пережили эпоху банковских ограблений 1920-х годов. Через некоторое время Хьюз станет одним из лидеров организации, но в тот день он еще не был членом ИРА, так что автомат держал его друг. «Я призывал стрелять в толпу», – позже писал Хьюз, долго не раскрывавший имя своего подельника. Но солдатам ИРА в тот день строго запретили убивать. «Поэтому, – пояснял он, – мой друг разрядил магазин поверх голов», заставив толпу разбежаться. «Они вернулись в Шанкилл, а мы спустились с крыши». Вечером около сотни разъяренных мужчин, среди которых был и Хьюз, попыталась войти в Шанкилл, чтобы отомстить. Солдаты ИРА остановили их, потому что открытый конфликт мог обойтись слишком дорого.

Хьюз вырос в районе Фоллз, в квартале с преимущественно протестантским населением, и не понаслышке знал, что такое ненависть лоялистов. В частности, он вспоминал: «Неподалеку от нас жила женщина под фамилии Маккиссик, которой было, наверное, под 90 лет. Каждый раз, когда я проходил мимо ее дома, она плевала в мою сторону, а каждое воскресенье кричала: “Ты уже принял причастие поповской мочой нынче утром?!”» Другие соседи, отмечая лоялистские праздники, вывешивали украшения прямо перед домом Хьюзов – единственных католиков на улице. Кроме того, семью постоянно донимала полиция. «Мы всегда были объектами особого внимания, – вспоминал Хьюз. – Даже не сосчитать, сколько раз меня арестовывали, судили, приговаривали к штрафу в 5 или 10 шиллингов за то, что у меня не горит фара или не работает тормоз на велосипеде, за игру в карты или футбол на улице».

Несмотря на это, насильственные действия, подобные поджогам на Бомбей-стрит, оказались для Белфаста чем-то новым. В течение всего 1969 года вооруженные группы лоялистов регулярно нападали на католиков. Много лет спустя один из лидеров лоялистов написал, что их главным аргументом было: «Лучшая защита – это нападение» [18].

Прежде протестанты составляли большинство в Северной Ирландии. Но у католиков появлялось больше детей, так что их численность возрастала. С точки зрения лоялистов, католики наглели, требуя равных прав, в том числе всеобщего избирательного права. Католики никак не могли принять этого, соглашаясь со старой североирландской поговоркой: «Протестантская страна – для протестантов» [19]– Некоторые лоялисты смотрели на движение за гражданские права, охватывающее всю страну, как на прикрытие для другой, более коварной цели ИРА: отделение от Британии и объединение с Католической республикой Ирландия, в котором протестанты видели экзистенциальную угрозу [20].

Как представители правящих классов, они были неспособны посмотреть на ситуацию с точки зрения своих противников. Не каждый католик поддерживал ИРА или объединение с Ирландией. Однако лоялисты продолжали дискриминацию, провокационные марши, риторику превосходства и насильственные акции. Постепенно католики, которые не были республиканцами или бунтовщиками, стали больше симпатизировать этому движению. Очень много империй, колоний и этнических большинств попадали в эту ловушку.

В 1969 году, по мере роста количества насилия, Британия приняла решение направить в Белфаст армию для восстановления мира. Сначала войска занимались тем, что разделяли демонстрации католиков и протестантов. Но вскоре католики поняли, что тяготы комендантского часа, пропускные пункты, обыски жилищ, массовые задержания и аресты выпадают преимущественно на их долю. В результате возникло новое, более радикальное крыло ИРА – так называемая «временная» Ирландская республиканская армия. Отвергая мирный подход ИРА, она начала нападать на английских солдат и полицейских.

Государство, пытаясь подавить восстание, ответило на эти действия силой. Позже один из членов организации назвал полицию и армию самыми эффективными вербовщиками в их ряды: «ИРА совершала какое-то действие. Британская армия отвечала на это чем-то еще более тяжким. Все понимали, что британское правительство нам не друг, и при каждом удобном случае они подтверждали наши слова, поступая ровно так, как мы о них говорили» [21].

Запугивание и подавление – стандартные инструменты любого государства. Иногда они работают – например, как в случае с комендантским часом, арестами и задержаниями во время и после Второй мировой войны. Но специалисты, изучающее насилие, выяснили, что применение этих инструментов может привести государство как к успеху, так и к провалу [22].

Иными словами, трудно предсказать, запугают ли репрессии население, но известно, что они вполне могут закончиться для власти плохо. Если бы правительства Северной Ирландии и Британии обратились к недавней истории, они увидели бы, как их неудачные решения в 1916 году привели