Оракул - Яков Барр

— Я пришел предложить вам сделку, точнее — обмен. Вы мне выдаете цыганского недоросля, которого недавно в плен взяли, в рабочем состоянии, а я возвращаю троих ваших людей. Состояние скорее скверное, но современная медицина, говорят, делает чудеса.

— Да кто ты, мать твою, такой?

— Меня зовут Петров, Алексей Петров, — представился я. — Ну же, дорогое начальство, вы послали за моей головой и прочей тушкой в комплекте двоих неудачников, косплеящих Стейнбека.

— Кого? — вытаращилось начальство.

— Джон Стейнбек, роман «О мышах и людях», — устроил я минутку просвещения. — Мелкий жулик и его друг, умственно отсталый громила. Никого из вашего штата эта парочка не напоминает?

— Ах вот ты кто! — глаза начальства прояснились. — И где сейчас эти дебилы?

— В багажнике своей же машины на местной парковке. Немного поломаны, но все поправимо, если вложить немного труда и заботы.

— Оставь их себе. — ухмыльнулось начальство. — А третий кто?

— Ты, глупышка, — улыбнулся я в ответ. — Понимаю, обмен неравноценный, но мне кроме Янко нужны еще ответы на некоторые вопросы.

Начальство неожиданно повеселело.

— Хочешь цыгана? Да забирай.

Босс набрал кого-то в смартфоне.

— Черномазого притащи. Ага. Не, пусть своими ногами шевелит. Ах уже не может? Ну все равно тащи. Да живого, сказал же.

— Ты что-то хотел спросить, Петров? — начальство посмотрело на меня с удовольствием.

— Прежде всего, представьтесь. Как-то же я должен к вам обращаться.

— Зови меня Клещом, — кивнуло начальство.

— Занятно, Гвоздя сменили Клещи. Или тебя здесь считают кровососущим насекомым? Не важно. Так скажи мне, Клещ, что ты делаешь в моем доме?

— Какой еще, нахрен, твой дом? — опешило начальство.

— Признаюсь, я немного тороплю события, но я этот дом покупаю. И мне никто не сказал, что сделка отменяется, — пояснил я терпеливо, Клещ начал меня раздражать.

— Это мой дом, урод, — прорычал Клещ, почему-то именно эта предъява вывела авторитета из себя.

— И документы можешь показать? Честно говоря, если здание и впрямь принадлежит тебе, это многое упростит. И сэкономит мне массу денег.

К сожалению, наш интересный разговор прервали. В кабинет вошли три бугая. Двое из них тащили сильно избитого Янку. Третий аккуратно закрыл за ними дверь. Он же сообщил начальству:

— Шеф, там Вовчик с Боряном того-с…

— Чего-с? — недовольно передразнил их Клещ.

— Отдыхают, — пояснил бандюган.

— Это я виноват, — мне показалось важным внести ясность, — не хотел, чтобы нам мешали.

— Ладно, — махнул рукой Клещ. — плевать на дебилов. Ты хотел цыгана, Петров? Получи! — он ткнул пальцем в одного из бандюганов. — Пристрели черножопого. Я вам новую свинку для битья нашел.

Чего-то подобного я и ждал, поэтому пока громила медленно, слишком медленно, лез в недра дешевого пиджака за пушкой, я обнажил шамшир и отсек увальню руку. Теперь, когда цыган оказался в относительной безопасности, я спокойно и без суеты снес визитерам головы. Да, племянничка барона залило кровью, не беда, отмоется.

— Ну вот, теперь нам не будут мешать, — заявил я Клещу довольно. — Вернемся к важным вопросам. Главный, конечно, что вообще здесь происходит, и, повторюсь, что вы делаете в уже почти моем доме?

Клещ набрал воздуха, чтобы заорать, но я пока не хотел тревожить весь квартал, еще успею устроить тут резню. И проклятие, в моем будущем доме опять какая-то нелепая заварушка. Мало того, что скорее всего покупка отложится, еще и на Петрова как нового хозяина начнут смотреть косо. Нет уж, я бы хотел разобраться с непрошенными гостями тихо.

Итак, пресекая мерзкие вопли, я приложил этого неприятного человека мордой о столешницу. Посмотрев на дело рук своих, я повторил упражнение, а потом еще раз и еще, приговаривая:

— Вести себя тихо! На вопросы отвечать быстро и четко. На помощь не звать, я все равно всех замочу, а тебя первого. Я понятно выражаюсь?

Временно прекратив макание бандита в древесину, я отстранил его окровавленную башку, и когда Клещ согласно кивнул, отпустил его.

На последовавшем за экзекуцией допросе выяснилось следующее. В криминальной среде прошел слух, что Гвоздь мертв, а если не гикнулся, то по любому остался не у дел. Всякий мелкий и крупный бизнес определенного толка в Гречине завял и скукожился, что, безусловно, моя заслуга, вот Клеща и послали разобраться на месте, что происходит.

Офис «Овечек» выбрали просто потому, что домик этот, с одной стороны, числится бесхозным. А с другой, помечен как часть системы, через которую проходили серые сделки. Никто его и не пытался выкупить. Это меня немного расстроило, если бы дом официально принадлежал Клещу, я бы прямо сейчас заставил переписать его на Петрова, что сэкономило бы нам с ним массу времени и денег.

— Сходняк будет, — сообщил Клещ, — решат кто станет всем заправлять.

— В Гречине? — уточнил я.

— И здесь, и в Нарышкине, — зарычал авторитет, брызгая кровавой слюной. — Недовольны твоим Цитрамоном. Парни соберутся, решат, что со всей губернией делать, кто прав, кто виноват, разложат по понятиям.

Я еще немного расспросил Клеща о сходке, о том, кто в ней поучаствует, где пройдет, и всяких прочих подробностях. Понял только одно, в ближайшее время нас ждут разного рода провокации. Решив на этом закончить допрос, снес начальству буйную головушку.

Первым делом позвонил Треплову.

— Виктор Семеныч, приветствую!

— Сделка готовится, завтра сядем и подпишем бумаги по Ласточке, — обрадовал меня авторитет.

— Это прекрасно, но я по другому поводу, — поспешил я разочаровать смотрящего.

— Чувствую, не к добру это, — я по голосу догадался, как мой собеседник схватился за голову.

— У меня вопрос.

— Стреляйте.

— Как поживает наш общий друг Овсов?

Цитрамон сообщил, что Гвоздь еще портит воздух на нашей планете. Тогда я в общих чертах обрисовал ситуацию, не рассказывая, конечно, о своей роли в происходящем и судьбе Клеща. Треплов поблагодарил и посоветовал быть осторожным.

Я тем временем задумался, как бы мне очистить дом от мертвых тел. И тех, кого я уже убил, и тех, кого убью прямо сейчас, потому что отпускать банду Клеща я не собирался. Эх, подумал я, просто фантазируя, если бы собрать трупы в тот же карман, куда моя левая рука прячет все, что плохо лежит…

«Без