Плачь, Маргарита - Елена Евгеньевна Съянова

— Не более чем соединение молекул. А душа — энергия их движения. Разве вам не объяснили этого в школе?

— А если… природа пошлет другого мессию?! И он скажет, что мы, арийцы, — низшая раса, пригодная лишь для того, чтобы пасти скот иудеев и возделывать поля славян?!

— Что-что?

— Разве не являлись уже миру безумцы, пророчившие власть одним и рабство другим? И где они теперь — империи Александра, Цезаря, Тамерлана? Где наполеоновский рейх? Что осталось от них, кроме пластов человеческой плоти?! Я где-то читала, что оазисы в пустыне — это кладбища прошедших некогда армий. Вы превратите Европу в пустыню с оазисами? А вы не боитесь, что арийский оазис будет цвести пышнее всех?!

— Что? — Роберт про себя присвистнул. Ай да девчонка! Вот это страсть! И как похожа на брата! Такой же обманчиво дремлющий вулкан!

Чтобы скрыть возбуждение, он повернулся к роялю и, поскольку послышался шум и веселые голоса ввалившейся в дом компании, заиграл марш тореадора из «Кармен». Под эту бодрую музыку и появились первые улыбающиеся «охотники», румяные с мороза и шутливо переругивающиеся Геринг и Ангелика. Увидав Грету у окна и Роберта за роялем, они резко остановились и в первый момент даже как будто попятились назад.

— Много белок настрелял? — спросил весело Лей.

— О да! — смеялся Геринг.

— Герман не промазал ни в одну, — заметила Ангелика.

— С таким оружием, какое у меня было, промахнуться немыслимо!

— Да, у Фридриха первоклассные стволы, — согласился Роберт.

— Безусловно, только я-то стрелял из пальца, старина! Вот из этого! — Геринг поднял указательный палец. — Наши дамы пожелали создать новую партию — беличьих пацифисток. А фюрер объявил себя вегетарианцем.

— Ничего, друзья мои! — воскликнул вошедший следом за ними Фриц Гесс. — Мои егеря уже пустили собак, и завтра я обещаю вам полную компенсацию за моральный ущерб.

Только сейчас поняв, что произошло, Роберт захохотал; вслед за ним рассмеялись и остальные.

— Лей, как всегда, показывает, что он умнее всех, — сказал Геринг жене. — Воображаю, как он пыхтел тут вокруг малышки Марго, пока я гонял белок. Ничего, завтра я возьму реванш!

За ранним ужином обсуждали стратегию охоты на кабана. По тактическим моментам высказались лишь четверо; остальные задавали вопросы. Четвертым, помимо известных охотников Геринга, старшего Гесса и Лея, оказался Борман, и в этом деле проявивший должную осведомленность. Дамы помалкивали. Эльза пыталась что-то сказать по поводу природного феномена, но мужской азарт рос в геометрической прогрессии. Даже Геббельс, обычно сторонившийся физических нагрузок, слушал чрезвычайно внимательно, и глаза его азартно блестели. Пожалуй, единственным, кто был по-настоящему равнодушен к предстоявшему действу, оставался Рудольф Гесс.

— Как, имея такого отца и традиции, не сделаться охотником! — недоумевал Геринг.

— Да, я не любитель. Это правда, — несколько смущенно соглашался Рудольф. — Ничего не нахожу в этом. Загнать живое в угол, убить в упор… Что за удовольствие!

— А если это живое в три центнера весом и с клыками по полфута каждый! Разве в подобном поединке ты не ощущаешь себя Зигфридом?!

— У Зигфрида не было двустволки.

— Ты же альпинист! Ты знаешь, что такое азарт! — не унимался Геринг.

— Мой дед, бывало, ходил на кабана с одним кинжалом, — вздохнул Фридрих Гесс. — Пока собаки держали зверя, он в два приема перерезал сухожилия на передних ногах, а когда тот тыкался рылом в снег, вонзал другой — в шею. Есть еще прием — принять всю тушу на длинный нож, но… это уж из области фантазий. Да и зверь должен быть некрупный. Нет, в этом деле хорошее ружье верней всего.

— У вас есть такие ножи? — вполголоса спросил Лей.

— У меня отличная коллекция старого оружия! — похвастался Фридрих. — Правда, я держу ее на чердаке. Но если хотите, я вам покажу.

Коллекцию выразили желание смотреть все, и гостиная на два часа превратилась в подобие средневекового арсенала. Шпаги, пистоли, арбалеты, аркебузы, кинжалы с вделанными в рукоятки потускневшими от времени рубинами переходили из рук в руки с комментариями хозяина и массой исторических справок, которые компенсировали младшему Гессу отсутствие охотничьего азарта.

Гитлера не было. После ужина он сразу ушел к себе. На завтрашнюю охоту фюрер тем не менее намеревался отправиться, и перед сном Рудольф еще раз напомнил отцу, что все должно пройти без эксцессов.

— Здесь нет охраны, это — грубейшее нарушение, за которое я несу ответственность, однако отговаривать его не считаю себя вправе. Поэтому у меня к тебе просьба, папа, не сочти это за цинизм, но нужно их… как-то утихомирить. Я имею в виду Германа и Роберта.

— В каком смысле утихомирить? — не понял его отец.

— Если ты читал Фрейда, то поймешь… Меня беспокоит завтрашняя охота. Ты думаешь, Роберт просто так спросил о ноже?

— Он выбрал себе первоклассный нож и два дамасских кинжала, но… Он же не сумасшедший, чтобы…

— Папа, ты плохо его знаешь. Ты плохо знаешь нас всех. Мы прошли через такое, после чего какой-то кабан с его жалкими клыками в полфута — детская игра.

— Что же нужно сделать? Поговорить с Робертом?

Нет, отец явно не читал Фрейда. Пришлось объясниться напрямую:

— Папа, ты же видишь, что Карин нездорова и Герман, по сути, один. А Роберт вообще без жены. Нельзя ли как-то решить эту проблему… на сегодняшнюю ночь?

— Руди… — Фридрих Гесс с некоторых пор смотрел на многое глазами сына, но тут он несколько поежился: — Карин — подруга Эльзы… Как же…

— Ну да, да, ты прав! Это я увлекся, конечно. Герману придется потерпеть, но Роберт… Ты пойми — он от отсутствия женского общества вообще не привык страдать. А тут еще Грета его дразнит.

Фридрих Гесс почесал затылок. Размышляя, он несколько раз прошелся взад-вперед, поглядел на сына. Рудольфу этот взгляд не понравился.

— Папа, будем смотреть на все проще. В доме есть какая-нибудь бабенка? Роберт — эстет, конечно, но, думаю, сейчас это не главное. Так есть или нет?

— Да найдется…

— Пусть отнесет ему что-нибудь из белья или фрукты. Дальше — его дело.

— Сынок, — Фридрих был все же сильно смущен, — подумай, удобно ли? Может быть, он уже отдыхает, а тут незнакомая женщина…

— Значит, выставит ее за дверь! Все, папа, договорились.

Рудольф ушел смеясь и рассказал все это Эльзе. Но она, вместо того чтобы тоже позабавиться, отвернулась от него к стене.

— Ты что, малыш? — не понял он.

— Ничего, — был ответ. — Спокойной ночи.

Было еще совсем темно, когда все в приподнятом настроении собрались за завтраком. Лей явился последним, с трудом сдерживая зевоту. Когда кавалькада всадников с егерями и десятком саней уже выехала со двора, Рудольф придержал коня рядом с плетущейся