Моя полосатая жизнь: Рассказы оголтелой оптимистки - Нина Витальевна Зверева

Потом уже мне позвонил редактор. И тогда я спросила – почему я? Оказывается, практически все ведущие Российского телевидения получили отводы от самих участников дебатов. Как сказал Зюганов, позиция этих журналистов хорошо известна, и кандидаты отказываются от участия в прямом эфире с теми, кто уже обозначил свою позицию. А я вроде как свою позицию публично никак не объявляла, против меня никто не возражает, и при этом меня все знают.

Президентские дебаты! Прямой эфир, который будет смотреть вся страна!

До этого я уже вела ток-шоу на Российском телевидении «Кому верить» и знала, что никто мне не поможет. Это тот самый случай, когда ты приходишь в гримерную – она закрыта, ты приходишь в буфет – он закрыт, хочешь попить воды – ее нет. Вечерняя же программа. Все вспомогательные службы, которые работают с ведущими Российского телевидения, работают именно с ведущими Российского телевидения. И никто особо не заботится, что приедет кто-то там из Нижнего Новгорода и надо бы накормить, напоить, сделать прическу и помочь с костюмом. Плюс июнь – жаркое время года. У меня «Волга», и, несмотря на то что я постаралась поставить на эту «Волгу» кондиционер, работал он плохо. И я понимала, что никакую прическу я до студии в Останкино не довезу.

Да, костюмов с собой можно взять несколько. И сделать макияж сама я тоже могу. И было совершенное счастье, когда мой прекрасный парикмахер Ира Котова, узнав, какого уровня предстоит мне эфир, сказала мне:

– Я поеду с тобой.

Она собрала все инструменты, взяла даже свою косметику, мы сели в мою «Волгу», очень горячую в июне, и поехали восемь часов до Москвы. Приехали часа за три до эфира, который был назначен, по-моему, на 20:00. Меня встретил Акопов, сказал, что он в меня верит, что будет смотреть эфир в кабинете. И добавил:

– Знаешь, какая главная задача ведущего?

– Чтобы у всех было равное время высказывания.

– Да. Ты никак не показывай своего интереса ни к кому. Ты это умеешь.

Ну хорошо. У меня с собой было несколько комплектов одежды, мы с Ирой за пару дней до дебатов решали, как правильно одеться. Острейшая политическая ситуация, страна раскололась надвое. Кандидаты в президенты должны были приехать за полчаса до эфира. Мы все-таки сделали выбор в пользу моего синего платья с белым воротником. Я была такая правильно, строго одетая ведущая в темно-синем платье, которое хорошо на мне сидело.

К сожалению, мы не очень угадали, потому что мои гости пришли в синих или серых костюмах с белыми рубашками. И я выглядела как они.

Победил Жириновский – не в дебатах, а в одежде, причем победил еще до дебатов. Зашел – и сердце мое упало. На нем был ярко-желтый, канареечного цвета пиджак. Телевизионная картинка, друзья, устроена так, что мы смотрим на самое яркое пятно. Хотим не хотим, но смотрим. И пятно это – ярко-желтое, сумасшедше орущее – это был пиджак Жириновского.

Все заняли свои места, и началась программа. Я всегда наизусть знаю свое вступление, главная задача – оно должно быть очень коротким: «Я такая-то, сегодня здесь это». И я сообщила, что каждому дается по полторы минуты – рассказать, какая у него президентская программа. Дальше вопросы друг к другу, которые просьба не затягивать, чтобы вопрос не превращался в выступление. Все это я сказала очень быстро. И началось…

Мартин Шаккум так стеснялся и оттого так зажался, что ему надо было как-то помогать вопросами. Зюганов, Явлинский, Тулеев точно следовали моим правилам. И был человек, который не желал придерживаться никаких правил. Это был, естественно, Жириновский. И я уже по всем предыдущим эфирам, по истории с тем же Борисом Немцовым в студии у Александра Любимова знала, как трудно его остановить. Понимала, готовилась к этому, но все получилось спонтанно. Редко так выходит, но тут была особая стрессовая ситуация. Когда они говорили, я следила за временем и помогала завершить мысль или задавала какой-то наводящий вопрос. Фактически каждому помогала и на каждого смотрела доброжелательно, потому что я ведущая, мне надо создать атмосферу в студии. Нужно, чтобы люди раскрылись. Это нормальная задача ведущего. Никого не пыталась резать, не было никаких злых вопросов, я всем давала высказаться.

Но когда очередь дошла до Владимира Вольфовича, то он сказал, что у него вопрос к Зюганову. Ну, а дальше началось то, что он умел делать мастерски, – вместо вопроса он начал выступление:

– Мы в нашей партии очень заботимся о детях, помогаем детским домам, заботимся о женщинах. Мы сделали такой проект и такой проект. Наши представители в разных городах проводят субботники, борются за экологию. Вот сейчас мы организовали… (и далее длинный рассказ).

Я говорю:

– Стоп.

Владимир Вольфович не обращает внимания и раскрывает мысль дальше. Он рассказывает, что «вот это сделали, вот это сделали, у нас партия реальных дел, я могу вам рассказать и об этом, и об этом…»

Идет время. Ему надо было задать вопрос Зюганову, вместо этого он рассказывает, какая у него прекрасная партия, как много важных дел они делают. Я ведущая. Прерывать нельзя. Да и как его прервать? Он же все равно идет дальше! Это один из приемов – если вас останавливают, а вы хотите завершить, то надо продолжать говорить. И этим приемом Владимир Вольфович владел в совершенстве.

И тогда я очень резко громко еще раз сказала:

– СТОП!

Так, что все вздрогнули. Я и сама вздрогнула. Владимир Вольфович остановился, все внимание перешло на меня. Я понимала, что смотрит вся страна. Полдевятого вечера, послезавтра выборы, и никто не знает, чем они закончатся.

– У меня к вам вопрос, Владимир Вольфович. Как вам кажется, кто избиратели в России в основном – мужчины или женщины?

– Женщины, конечно.

– В этой студии женщина одна. Это я. И вы нарушаете все правила, которые я просила соблюдать и которые соблюдают другие. Вот в этот момент, когда вы так делаете, Владимир Вольфович, вы теряете женскую аудиторию, и не только в моем лице.

И он ответил:

– Понял.

И стал прямо «зайкой». Перестал нарушать правила и начал задавать вопросы. Это был, честно говоря, момент моей гордости. То, что позволяет мне вести курсы по коммуникации. Я знаю, что не бывает таких моментов, из которых нельзя было бы найти выход.

Закончилась программа. Все всё успели – и вопросы, и выступления. Пора выходить, но я всегда, когда гости выходят, остаюсь в студии – мне надо все это еще внутри пережить. И вдруг я вижу, что все ждут меня. Все кандидаты в президенты (были все, кроме Ельцина, он не ходил на дебаты) стоят на выходе из студии и ждут. Тогда я встала и в своем синем платье с белым воротником пошла к ним. И каждый из них обнял меня и шепнул на ухо:

– Спасибо, что вы за меня.

Даже Мартин Шаккум, у которого не было никаких особых шансов на большие проценты. Я испытала настоящую гордость, потому что это так трудно, чтобы каждый из соперников, да еще такого уровня, сойдясь на дебатах, подумал, что ведущая за него… На самом деле это и есть то, к чему я стремилась.

А дальше я пошла к телевизору, который стоял в коридоре. Я знала, что они всей гурьбой идут в другую студию здесь же, на Шаболовке, куда придет Владимир Познер, и будут тоже дебаты, но уже для Первого канала. У меня был канал «Россия», а дальше час по Первому каналу. Естественно, ничего важнее в