Подонок. Ты – моя игрушка - Катерина Пелевина

— Обижаю тебя, что же ещё…

От автора: Сегодня пир, мои дорогие! Максимальные скидки 35 % почти на все мои работы!!! Выбирать здесь

https:// /shrt/3Xj2

Глава 35

Никита Хорольский

Отец, сука, конкретно выбесил. Достал уже вмешиваться. Какое ему дело вообще?! Он ей не отец. Пусть идёт и дальше продолжает ебать свою меркантильную подружку, а я пока продолжу совращать её дочь. Злюсь, блин, до какого безумия. Аж слышу, как свистит моя фляга.

Сжимаю её упругую задницу в ладонях и двигаю на себя, присосавшись к сладким манящим губам так сильно, что она и сдвинуться не может. Пытается ёрзать, но тем только сильнее меня распаляет…

— Тихо ты… — перехватываю за волосы и давлю на затылок. — Всё под контролем…

— Нет, не правда… — пытается отпрянуть. — Я же всё чувствую у тебя…

— Это никуда не денешь. Физиология. Не будем же мы теперь вообще не целоваться…

— А без этого что никак? — спрашивает её тонкий голосок, и мне вот реально хочется заржать.

— Ты же не с тринадцатилеткой сосёшься, да? Как ты ещё хотела?

— Не знаю, Ник… Я лучше… Я к себе пойду, ладно? Не обижайся, — пытается слезть, а я стискиваю челюсть. Злюсь на неё пиздец. За то, что она убегает постоянно. Так долго ждать сближения. А это мне совсем не нравится… Но и наезжать на неё за это тупо вообще. Я же осознаю, что так мы ближе не станем. Наоборот. Я только оттолкну её своим напором. Нужно быть мягче… Но я такой ведь от природы. И мне капец как тяжело меняться.

— Ладно, иди… — отпускаю её, хотя внутри всё трещит по швам. Кажется, что вот-вот грудную клетку разорвёт на части. Давление просто нереальное внутри.

— Только не расстраивайся… — слезает она и присаживается на кровать. Чем, кажется, только сильнее добавляет дров в мою личную топку, но я ведь не должен разгораться. Мне наоборот нужно остыть… И её тоже успокоить. Иначе всё испорчу.

— Давай… — произношу сбивчиво. — Давай просто будем говорить… Без поцелуев… Я не хочу, чтобы ты уходила…

Она замирает на моём лице и обнимает себя за плечи.

— Ты замёрзла? Залезай под одеяло, а я тут полежу в сторонке…

Женя делает всё, как сказал и прикладывается на подушку, рассматривая меня.

— Расскажи, как вы познакомились с Лёхой, — прошу её, и она удивляется.

— С Лёшей? Ну… Мы были в разных отрядах. Он во втором, кажется. Я в третьем… Он играл на гитаре, был активистом таким… А ещё у него там вожатая была…

— В курсе, — ржу я, вспоминая. — Геля, да?

— Ага…

— Ясно… А ещё что?

— Ну он всегда был добр ко мне… Не как…

— Не как я… Да?

— Наверное, — стеснительно улыбается она, ковыряя краюшек одеяла. — Ещё у него была способность всех веселить. Он даже делал какую-то стендап программу… У него круто получалось.

Значит, стендапер дохера… Лёха-Лёха… Просто принц, блин. Жаль меня не научил, как так быстро втираться кому-то в доверие…

— Я в нём не сомневаюсь…

— Я всё время думала, что хотела бы такого брата… Извини, — роняет она взгляд вниз. — Не в том смысле…

— Да я понял. Я и не хочу быть твоим братом. Это извращения какие-то. Ты мне никто…

— Никто — да…

— Блядь… Жень… Ты поняла.

— Конечно, — улыбается она, а потом тянется к моему лицу. — Когда ты ругаешься или злишься, у тебя появляется морщинка… Мне хочется, чтобы она исчезла… Не надо сердиться…

— Я не сержусь. Я просто от природы такой…

— Не правда, — мотает головой категорично. Словно что-то знает, блин. Святая простота…

— Правда…

— Нет. Я уверена, что ты умеешь быть добрым и отзывчивым… Лёша тебя очень любит… И ты его. Там на вечеринке ты за него сразу заступился… А потом за меня. И я знаю… — замолкает она тревожно.

— Что? Что ты знаешь, хомячок?

— Что это пройдёт… Твоя эта защитная реакция. Она ослабнет и покажет мне настоящего Ника, — шепчет она взволнованно, а у меня при этом отчего-то такое поганое чувство в груди. Просто разрывает.

— Ты это… Не нагнетай… Я такой и есть…

— Посмотрим…

— И посмотрим, да… На что бы ты хотела сходить? Давай билеты забронируем?

— Если честно, мне всё равно… Только бы не ужасы… Я не выношу всякую кровь и прочее…

— Понял. Что тогда? Мультфильмы? — улыбаюсь, а она растягивает губы.

— Чего сразу мультфильмы-то?! Можно мелодрамы…

— Ой фуууу…

— Ну или просто драмы…

— Уже лучше… Кто-то всё равно должен страдать в конце истории…

— Почему это?

— Как это почему? Так жизненно…

— Ты что же… Не веришь в хорошие и добрые финалы? — спрашивает она с огорчением.

— Хз... Не встречал.

— Ну как же… Их полно и в жизни. Некоторые люди любят искренне и взаимно… Кто-то выздоравливает, вылечившись от смертельных болезней… Или очень бедный человек выигрывают в лотерею…

— Оооо… — выдаю я язвительно. — Всё ещё хуже, чем я думал… Да ты капец блаженная, оказывается.

— Да иди ты! — швыряет она в меня маленькую декоративную подушку и смеётся. — Ты бы понял, если бы открыл своё сердце…

— Сильно…

— И снова ты издеваешься… А я серьёзно, Ник… Я понимаю, что некоторые вещи не исправить, но я хочу, чтобы ты знал… Я тебе зла не желаю. И мне не нужны деньги твоего отца. Мне не нужен этот дом. Или какие-то связи… Я не хотела всего этого и мешать тебе не хотела… Наверное, ты так думал… — роняет она взгляд, потому что её глаза слезятся. И вот, сука, чёрт…

У меня горит там, где был только пепел…

— Но я не собиралась забирать твоего отца или ломать вашу семью… Нет.

— Я… — издаю на изломе, потому что вообще говорить не хотел. Вырвалось. Что за падла у меня там внутри сидит? Как её вынуть?

— Ты на самом деле очень хороший человек… Я верю, что ты найдёшь успокоение в учёбе, например. Или спорте. Вы же занимаетесь чем-то…

— Почему ты плачешь? — спрашиваю, ведь вижу её глаза.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Не думала, что скажу всё это. Но захотелось сказать, а говорить больно, поэтому… И, наверное… Я тоже хочу, чтобы у меня всё зажило внутри. Понимаешь? Ведь я осознаю твои обиды… Я тоже это чувствую к своему…

— Отцу… — договариваю, и она кивает. Начинает рыдать…

А я совершенно непроизвольно тяну её к себе за руку, ощущая, как она прячет лицо в вороте моей футболки, заливая всё слезами… Сердце внутри, словно камень в почках, шевелится, вызывая боль… Что