Полковник Романов - Игорь Сергеевич Градов

На поле опять вышли «Добрыни» — обогнули вражеское укрепление, подобрались с тыла, стрельбой из орудий подавили пулеметы, позволили работать нашей штурмовой группе. Она действовали уже уверенно: бойцы незаметно подкрались к амбразурам и закинула внутрь гранаты, за ними — горящие дымовые шашки.

Как только из бойниц повалили плотные, серые клубы, «Добрыни» открыли стрельбу по стальной двери. Несколько прямых попаданий, и она сама слетала с петель. Ну, а дальше — опять короткий бросок, врываемся внутрь, добиваем тех, кто еще остался в живых, и занимаем укрепление. Всё, дело сделано. Как и в прошлый раз, японцы не стали ждать окончания атаки, организованно отошли к следующему «кургану» — благо, дотов у них было еще много. И сразу взорвали за собой подземный ход — учли предыдущий опыт.

Дима засек время: на взятие первого укрепления ушло около трех часов, на второе — уже вдвое меньше. С учетом отдыха и обеда, за день им удалось захватить вполне неплохой плацдарм, откуда можно развивать наступление в глубь обороны противника. Если дело пойдет так и дальше, то за неделю у им, скорее всего, удастся выполнить поставленную задачу — овладеть всем укрепрайоном.

Если японцы, конечно, не предпримут чего-нибудь такое… А они вполне могут — тоже большие мастера на всякие военные хитрости. Он лично в этом убедился во время боев у Халхин-гола… Ладно, как говорится, поживем — увидим.

Солнце уже стало клониться к закату, и Романов отдал приказ закрепиться на новых рубежах — в двух занятых дотах. Оставили свои гарнизоны, а всю бронетехнику отвели на старые позиции — подальше от противника. Что-то подсказывало Романову, что этой ночью самураи обязательно что-нибудь такое предпримут — ну не могут они просто так взять и смириться с тем, что русские захватили два их укрепления, пробив тем самым солидную брешь в оборонительной линии. Гордость и честь не позволят. А они для настоящего самурая, как известно, дороже жизни.

Глава 38

Глава тридцать восьмая

И точно: едва стемнело, подданные микадо полезли в атаку. Накатывались с разных сторон на свои же доты, пытались ворваться внутрь, отбить то, что потеряли днем. Расчет у них был предельно простой: русских внутри не так уж и много, а у нас — серьезное численное преимущество, возьмем, что называется, числом (раз умением не получается). Действительно, солдат у японских командиров еще вполне хватало — укрепрайон защищали не менее трех с половиной тысяч человек: пехотный полк, два артиллерийских дивизиона противотанковых орудий, несколько отдельных пулеметных рот, плюс разные вспомогательные подразделения… Все солдаты были прекрасно вооружены и отлично обучены.

Японские офицеры своих подчиненных не жалели — безжалостно гнали вперед, несмотря на плотный огонь, который вели наши защитники из дотов. Хорошо, что мы захватили несколько ручных пулеметов и солидный запас патронов, они теперь очень пригодились. Тип 96 — неплохая машинка, достаточно современная и скорострельная, работает практически без сбоев и очень удобная в бою: коробчатый магазин с тридцатью 7,7 мм патронами крепится сверху, что позволяет легко переносить ее с одного места на другое (нужен всего один человек). Вот их в основном и использовали для отражения атаки. Благо, патронов к ним — до фига и больше, целые штабеля картонных коробок…

Впрочем, трофейные 37-мм пушки тоже не стояли без дела — их перетащили на другую сторону укрепления и немедленно пустили в работу. Большого опыта работы и особых навыков в обращении с ними не требовалось (конструкция предельно простая), возиться с прицелом тоже не было никакой необходимости — били прямой наводкой. Сыны Ямато накатывались такими густыми цепями, что почти без разницы, куда стрелять: обязательно в кого-нибудь — да попадешь. В общем, наши воины палили из всего, что имелось в наличии, боеприпасов не экономили.

Как только началась эта заварушка, Дима отправил на помощь защитникам подсиненных есаула Макара Коленчука. Казаки являлись главным его людским резервом, но он, скрепя сердце, все-таки его использовал: нельзя отдавать японцам доты! Если они, не дай бог, их снова займут, то отбить назад будет не в пример труднее, чем в прошлый раз: японцы уже ученые, знают, как мы действуем, значит, проявят больше бдительности и не дадут нашим пластунам провернуть трюк с дымом и гранатами. А это — опять лишнее потери, как техники, так и людей.

Макар Коленчук первым побежал к темневшимся в степи «курганам», за ним — его ребята. Успели вовремя — японцы уже почти ворвались в ближайший дот, пришлось отбрасывать их назад встречным штыковым ударом. Танкисты тоже рвались принять участие в сражении, хотели помочь своим, но Дима запретил им выводить «Добрыни» на поле боя: подозревал (и не без основания), что эта ночная самурайская вылазка — очередная военная хитрость. Японцы, судя по всему, ждут от нас именно этого — чтобы мы выкатили вперед танки и бронемашины, но в высокой траве за «курганами» наверняка уже прячутся смертники, готовые броситься под колеса или гусеницы машин с сумками, набитыми взрывчаткой.

Знаем мы эти ваши приёмы, проходили уже у Халхин-гола! Камикадзе зарываются в землю, прячутся в узких щелях, отлично маскируются, и издалека заметить их практически невозможно — даже днем. Что тогда говорить о темном времени суток? Солдаты-смертники неподвижно лежат в засаде и ждут, когда к ним приблизятся российские танки или броневики, а потом выскакивают им навстречу. Прямо как черти из ада… В руках — сумки со взрывчаткой и гранаты с уже сорванной чекой. Ну, а дальше всё происходит очень быстро: бросок под машину, пара секунд — и взрыв. Самого смертника, как правило, разносит на куски, но при этом и танк оказывается подбитым… Кроме того, почти наверняка гибнет и весь его экипаж. В лучшем случае, если очень повезет, танкисты отделываются тяжелыми ранениями или же серьезными контузиями.

Именно такая история произошла с Димой (вернее, с Митей Романовым) под Халхин-голом, когда он повел свой танк в первую серьезную атаку. Нарвался на смертника, и на этом всё его геройство кончилось… В результате — «Добрыня» полностью уничтожен, два члена его экипажа — убиты, а у него самого — тяжелая контузия. Слава богу, что рядом