Я в свою ходил атаку… - Александр Трифонович Твардовский

Об огнях столиц и сел,

О родных советских землях,

По которым враг прошел.

О какой-нибудь Колодне,

Нынче спаленной дотла,

О гулянке средь села;

О реке, что там текла;

О судьбе, что в гору шла;

О той жизни, что была,

За которую сегодня —

Жизнь отдай, хоть как мила.

Вот, что нам всего дороже,

Вот за что и в бой идешь,

Вот чем сердце растревожить

Мог бы каждому.

Ну, что ж.

Друг-читатель, не печалься,

Делу время не ушло.

Все зависит от начальства,

А начальство все учло.

Все концы и все начала,

Сердца вздох, запрос души

Увязало, указало

И дозволило – пиши.

Отрази весну и лето,

Место осени отмерь

И задача у поэта

Просто детская теперь.

Разложи перо, бумагу,

Сядь, газетку почитай,

Чтоб ни промаху, ни маху

Не случилось. И – катай,

И пойдет, польется так-то,

Успевай хоть сам прочесть.

Ну, ошибся? Есть редактор.

Он ошибся? Цензор есть.

На посту стоят не тужат,

Не зевают, в толк возьми,

Что ошибку обнаружить

Любят – хлебом не корми.

Без особой проволочки

Разберут, прочтут до точки,

Личной славе места нет,

Так что даже эти строчки

Вряд ли выйдут в белый свет.

–

5. V Р.Т.

…Дальше фронта никуда

Не пошлют мальчишку,

Даже если за дела

Вкатят………вышку.

5. V А.Т. – М.И. Москва – Чистополь

…Писать подробно о делах нет никакой возможности. Чем больше углубишься в них, в детали и оттенки, тем хуже на душе. Одно скажу, что они подыспортились на порядочный, как видно, срок, но все ж частично уже исправились. Новые главы будут появляться (и появляются) в «Красноармейце», а также 2-я часть всей книги будет в «Знамени». Это я уже вычитал, только вдруг задумал исправить последнюю из этих глав – «В наступлении» – и придержал сдачу всего в набор…

Работа моя постепенно притормаживается. Но нет худа без добра. Если и есть у меня чувство какой-то недовершенности дела, то пауза не повредит. М.б., и хорошо мне еще раз разлюбить эту штуку, чтоб потом вновь и уже окончательно полюбить. А покамест хотелось бы пописать чего-нибудь лирического, разнообразного по метрам и темам. Хотелось бы! Но печка, в которую я обязан подбрасывать дрова, уже торопит меня.

Теперь о моем дьявольски реальном плане. Я уеду и в течение некоторого времени буду писать что придется, а затем попрошу отпуск для окончания «Теркина». И приеду к тебе. Это реально, т. к. установка сейчас на большую литературу. Гроссман, приехавший сейчас из неудачной поездки, оставлен в Москве на неопределенное, но не малое время для писания рассказов. Мой Тимоша <редактор Миронов> тоже высказывается в последнее время… что у него, мол, люди пишут не «штрикалки», а большие вещи… Главное, конечно, в том, какое будет лето…

10. V А.Т. – М.И. Москва – Чистополь (открытка)

…Я еще здесь, но скоро выезжаем. «Теркин» близок к концу. В сущности, осталось две главы, из них одна имеет уже вариант («Неурочная»), затем заключительная «От автора» – и все уже под крышей. Перед сдачей всей книги в печать перепишу всю вновь в новую тетрадь, заставлю каждую строку звучать правильно, как говорил Гёте. Уверен, что в процессе этой работы у меня будут возникать многие дополнительные штуки. Будет усушиваться вещь и приобретать большую поджарость…

12. V А.Т. – М.И. (открытка)

…Сегодня к 12 часам вдруг закончил последнее, третье по счету «От автора». Оно еще очень сырое, но речь не о нем, а о целом. Так странно: и грустно, и тревожно на душе. Никакого ощущения конца работы, но и какой-то конец. Работа еще большая внутри, которая еще, может быть, выразится в целых новых главах и изъятии целых старых глав, но уже нет впереди той таинственности для самого себя, которая компенсировала неудовлетворенность сделанным уже, все время обещала нечто впереди.

Сегодня в газете моя глава «В наступлении».

Отъезд мой оттягивается на 3–4 дня. Я их стараюсь использовать во всю мочь – сделать побольше для «Теркина», которого там буду переписывать вновь. В «Знамя» даю без последней и предпоследней глав, хотя, м.б., успел бы их приготовить; не хочется, не решаюсь поставить точку…

12. V А.Т. – М.И. Москва – Чистополь

…Посылаю тебе новую главку. Она не во всем удовлетворяет меня, но в газету нужно было уже давать. При окончательной отделке авось улучшится.

…В «Знамя» даю без двух последних еще не отработанных глав; к этому обязывают и другие соображения. Если читатель увидит «Конец» и захочет прочесть до выхода отдельной книги все с самого начала, то натолкнется на многие неловкости и несоответствия первой части. И я не хочу вообще, чтобы до полного окончания работы люди имели право судить о целом.

Выезжаем мы на днях. Место уже определено. Утешает то, что, по-видимому, все же можно будет жить в деревне или на окраине городка, близ которого будет «лагерь».

Озабочен сейчас не тем, как там мне будет (буду работать и ездить в части больше, чем здесь, – вот и все), а тем, каким образом теперь не лишиться тебе пропуска <на въезд в Москву> в августе. Придется в середине лета прибыть в Москву, поустроить все… А в августе, коль все будет благополучно, надеюсь приехать в Чистополь, чтобы уже выехать сюда вместе.

21. V М.И. – А.Т. Чистополь – Москва (с оказией)

…Письма твои стали приходить. Я почти полтора месяца со дня твоего отъезда ждала их, и уже ждать перестала, и всякое уже думала. Но сейчас ежедневно – 2–3, причем идут задом наперед. Сейчас я получаю самые ранние…. Спасибо тебе за главку «В наступлении». Было так приятно увидеть твою фамилию, написанную станком, а не рукой. В главе действительно чего-то недостает, и ты хорошо делаешь, что дорабатываешь ее. Мне кажется, что недостает там того, что объявлено в заглавии. Она вся почти из «отступлений», не из единого действия. Прекрасно встал в этой главе знакомый мне ранее лейтенант. Вот тут концовка стихотворения «Командир» не выказывает никаких сомнений. Очень