Невероятные женщины, которые изменили искусство и историю - Бриджит Куинн

«Прогулка» принесла исцеление и ей, и многим другим людям. Ее искусство всегда отличалось щедростью.

Лупита О’Малли умерла в 2014 году. К этому времени Сьюзен О’Малли оставила работу и полностью посвятила себя искусству. Вскоре после смерти матери она сосредоточилась еще на одном захватывающем творческом проекте: она была беременна девочками-близнецами. О’Малли переполняли творческие и созидательные силы – когда-то это состояние великолепно выразила на холсте Паула Модерзон-Беккер.

* * * * *

Жизнь О’Малли в молодости вряд ли можно назвать особенно благоприятной для начинающего художника. Она выросла в невзрачном, совершенно непримечательном с художественной точки зрения пригороде Сан-Хосе. С отличием окончила среднюю школу и отправилась в Стэнфорд (выпуск 1999 года), где, по словам ее подруги и сокурсницы Кристины Амини, было «очень мало профилирующих дисциплин, связанных с изобразительным искусством, – может быть, пять из полутора тысяч». О’Малли не выбрала ни одну из них. Она начинала как специалист по биологии человека, но становиться врачом не собиралась и уже на первом курсе поняла, что ей хватает зачетных единиц для перевода на отделение урбанистических исследований. Поэтому она перешла туда, и ей это понравилось. «Меня поразило, что существует наука о том, как мы живем, – писала О’Малли через несколько лет после выпуска. – Что конструкции, которыми мы себя окружаем, влияют на взаимодействие между людьми. Сама концепция сообщества и то, как наши разработки сплачивают сообщество или вредят ему. И как все эти идеи взаимодействуют между собой».

Особенность таких мест, как Стэнфорд (на случай, если вы этого не знали), заключается в повышенном внимании к успеху. Для О’Малли успех был чем-то вроде обязанности: «Я понимаю, что это оставляет не так много возможностей совершать и признавать серьезные ошибки. Но серьезные ошибки – это часть процесса обучения и роста». После Стэнфорда она пошла по традиционному пути пассионариев и переехала с друзьями в Нью-Йорк. Она прожила там меньше двух лет, прежде чем признала свою ошибку. Она не хотела «добиваться успеха» – она просто хотела создавать искусство.

Поэтому О’Малли вернулась к матери, устроила мастерскую в гараже и начала брать уроки рисования в соседнем колледже Футхилл.

Возможно, все это выглядит почти провалом: в двадцать четыре года, окончив Стэнфордский университет, жить с мамой и учиться в местном колледже. Но О’Малли смирилась с этим. Она решила стать художником-резидентом, то есть работать по месту жительства (окрестности Уиллоу-Глен в Сан-Хосе), облагораживать среду обитания и служить своим творчеством на благо соседям. Ее интерес к урбанистике – и юмор – хорошо видны уже в самых ранних работах.

О’Малли вовсе не собиралась эпатировать буржуа, к которым ее «забросила судьба». Нет, она клала соседям в почтовые ящики вежливые сообщения, что, возможно, уложит листья на их газонах или определенным образом свернет садовый шланг. Соседи присылали в ответ доброжелательные записки и электронные письма. Прохожие иногда спрашивали, не она ли их новый местный художник. Один домовладелец создал на газоне собственный узор из листьев.

С самого начала в искусстве О’Малли прослеживаются характерный стиль и остроумное очарование: большое кольцо скошенной травы на лужайке перед домом, похожее на загадочные круги фей или инопланетян; листья, расчищенные вдоль оси потенциальной тени дерева, как будто оно нарисовано на земле; сад камней, в котором белыми декоративными камнями выложено слово «Газон» (напоминает рекламу 1970-х годов: сумки, шляпы, аспирин – дешевые продукты без товарных знаков). Работа раскрыла ее способность к созданию сообщества, к поддержке окружающей среды: городской, пригородной, лесной, сельской – и, возможно самое главное, к поддержке людей, соседей, чью жизнь и чье жизненное пространство она считает достойными искусства.

Сьюзен О’Малли. Газон. 2008

В ее короткометражных фильмах «Как стать художником-резидентом» и «Несколько дворов в Сан-Хосе» особенно хорошо заметно, насколько сама О’Малли была частью окружающего пространства. Она не анархистка, одетая в стиле панк-рок; не измазанная краской художница не от мира сего – обычная молодая женщина с гладкими каштановыми волосами средней длины, в самых обычных синих джинсах, футболке и кроссовках.

О’Малли делает свою работу: раскладывает камни и листья, скручивает шланги так же просто, как Энди Голдсуорти. А еще обнимает пожарный гидрант и моет руки в птичьей поилке. Наблюдая за ней, я вспоминаю Йозефа Бойса, еще одного исследователя своих истоков и творца собственных мифологий. Представьте, если бы в свое время Бойс не стал пилотом Люфтваффе и вместо того, чтобы разбить свой бомбардировщик в крымской степи и попасть в заботливые руки своих спасителей – крымских татар, обмазавших его животным жиром и обернувших войлоком, воспитывался бы себе спокойно вместе с четырьмя сестрами и братом в пригороде Сан-Хосе.

История Бойса немного похожа на волшебную сказку (в мрачном немецком духе), в истории О’Малли тоже есть что-то сказочное, но уже в более светлом американском духе. Она выросла в дружной семье и поступила в Стэнфорд. Там она встретила самую близкую подругу Кристину Амини и познакомилась с будущим мужем Тимом Каро-Брюсом. Если в истории О’Малли вычленить лейтмотивы, то это будут ее творчество и ее умение налаживать отношения, а также талант объединить одно с другим. «Есть что-то волшебное в нарушении безмолвного пространства между незнакомцем и мной, – говорила она. – У меня есть своя концепция, что люди ждут, чтобы их о чем-то спросили и чтобы выслушали их ответ».

* * * * *

Она не стеснялась задавать вопросы. В магистратуре Калифорнийского колледжа искусств О’Малли организовала команду, назвав ее «Группа поддержки ободряющим словом» (Pep Talk Squad). Команда состояла из О’Малли и Амини – обе одетые в одинаковые клетчатые «вансы» (кеды фирмы Vans) и красные спортивные куртки с надписью Pep Talk Squad на спине. «Мы были придурковатыми двадцатилетними девчонками, – вспоминала Амини. – Наши глупые наряды располагали людей подходить к нам».

И люди подходили. Услышав вопрос: «Вас нужно в чем-нибудь поддержать или приободрить?» – многие рассказывали о реальных и сложных личных проблемах. Каждый сеанс состоял из искреннего разговора, продолжавшегося около пятнадцати минут. Как отметила журналистка Бонни Цуй, О’Малли воплощала редчайший тип человека, умеющего и поговорить, и выслушать собеседника, – этакий «экстраверт и хороший слушатель». Другими словами, она идеально подходила для своей задачи.

Одна из них задавала вопросы, другая в это время печатала ответы на портативной пишущей машинке, сразу на двух листах через копирку, по экземпляру себе и обратившемуся за помощью. Внимательно выслушав проблему, обдумав ее природу и убедившись, что они могут с ней справиться, команда «Группы