В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина - Джон Д. Литтлпейдж

по территории Германии, Франции, Италии и Испании, вместе взятым. Старатели, арендаторы и шахтеры, а также инженеры и партийные управленцы не только разрабатывают богатые золотые ресурсы Казахстана, но также несут ответственность за расширение возделывания прилегающих сельскохозяйственных угодий, строительство городов, школ, клубов, кинотеатров и других объектов современной цивилизации. Здесь, как и везде в России, да и в других странах, золотодобытчики являются первопроходцами.

Современное оборудование устанавливается в этих рудниках так же быстро, как их открывали, несмотря на то что его приходится привозить на грузовиках, а топливо доставлять на верблюдах. У меня нет сомнений в том, что Северному Казахстану суждено стать одной из крупнейших территорий золотодобычи в мире и что добыча полезных ископаемых здесь может неуклонно расширяться по мере проведения геологоразведочных работ.

Нам удалось добраться до Усть-Каменогорска к 1 июня, и мы тщательно осмотрели наш автомобиль и его груз, прежде чем двинуться дальше в направлении Алтайских гор. Группа золотых рудников в этой области была в плохом состоянии из-за нерадивого директора, который начитался историй об американских ковбоях и решил им подражать. Незадолго до нашего приезда он, перебрав водки, въехал верхом в здание клуба, где рабочие слушали лекцию. Как и некоторые другие советские руководители, которых я знал, он управлял этими золотыми рудниками, будто собственной вотчиной, видимо полагая, что отдел снабжения существует главным образом для обеспечения банкетов для него и нескольких его друзей.

Ресурсы здесь были многообещающими, но мало что сделано в проведении изыскательских работ или оборудования шахт. Тысячи людей бездельничали, а главная шахта рудника выполняла план всего на 4 процента. Реорганизация рудника только началась, были назначены новый управляющий и главный инженер, и они попросили меня помочь им в разработке двадцати с лишним небольших шахт, которые уже были открыты, и в проведении изысканий в этом районе.

Эти двадцать шахт были разбросаны по территории примерно четыреста миль длиной и двести миль шириной, протянувшейся через горы вдоль границ между Советским Союзом и Синьцзяном, а также Монголией. У нас не было времени объезжать все эти объекты, поэтому мы пригласили всех местных директоров, главных инженеров и партийных руководителей собраться на одной из крупнейших шахт.

Когда все эти люди собрались вместе, они явили собой необычную картину. Более половины группы составляли казахи и киргизы, внешне похожие на монголов. Большинство из них даже не понимали русского языка, так что мою речь на тему горного дела, которую я произносил по-русски, параллельно переводили на казахский язык. Это служило доказательством соблюдения закона, который предусматривал, что по меньшей мере половина руководящего персонала, а также самих шахтеров должны быть представителями коренных народов. Неудивительно, что при таком подходе эти шахты работали не очень хорошо.

Мы провели около трех месяцев в горах Алтая, а затем должны были отправиться на запад, чтобы пересечь степи до наступления зимы. Во время нашего визита условия сложились неприятные – в районе свирепствовала страшная эпидемия тифа, и сотни людей страдали от малярии. Власти не обеспечивали хинином ни здесь, ни в других частях России, где малярия приобретала хронический характер.

Многие из казахов винили во всех своих бедах русских, не делая различий между коммунистическими реформаторами и вообще любыми представителями народа, так что межнациональные отношения складывались не лучшим образом, а между тем русские составляли около 20 процентов населения Казахстана.

Русским, которые сегодня живут среди примитивных племен, пришлось в значительной степени научиться терпению и проявить выдержку. Коммунисты, обладающие качеством, кем-то точно названным обратным снобизмом, решили, что, поскольку русские эксплуатировали коренное население в прошлом, теперь должны смириться с любым унижением. Местные народы, обладающие менталитетом сообразительных детей, быстро приняли к сведению, что русские не ответят ни на какой выпад против них, и стали злоупотреблять привилегированным положением, предоставленным им коммунистами. Русским приходилось молча все сносить, по опыту зная, что любая попытка воздать по заслугам представителям местного населения будет пресечена и коммунистические суды всегда примут сторону коренного населения.

Во время эпидемии тифа в Горном Алтае мы столкнулись со вспышкой болезни в одном шахтерском поселке, и те, кто еще мог передвигаться, выстроились там в очередь перед амбулаторией. В толпе было примерно поровну русских и казахов. Русские, от природы более чистоплотные и осторожные, старались уберечься от вшей, переносивших инфекцию. Но казахи были одеты в грязную одежду, кишмя кишевшую вшами.

Пока собравшиеся дожидались своей очереди, казахи, зная, что русские боятся вшей, развлекались тем, что снимали насекомых со своей одежды и подбрасывали им. Выражение смешанного гнева, страха и отчаяния на лицах этих русских невозможно забыть. Казаки кидали недобрые взгляды и ухмылялись, зная, что русские не смогут дать достойный ответ.

Мы с женой несколько ночей подряд провели в нашем автомобиле, чтобы не подцепить вшей. Однако, несмотря на все наши предосторожности, мы оба были укушены, и ровно через четырнадцать дней, в инкубационный период, моя жена слегла с ужасной головной болью и высокой температурой – верными симптомами тифа. Мы, естественно, предположили, что у нее именно эта болезнь, но нам не оставалось ничего иного, как ухаживать за ней, и в конце концов она выздоровела. Только год спустя, когда проводили отпуск в Соединенных Штатах и у нее снова появились те же симптомы, мы узнали, что страдала она от приступа малярии, а не от тифа. Но знай мы тогда об этом, пользы было бы мало, так как в 1934 году в Казахстане не было хинина.

Из-за болезни моей жены мы задержались, и в степи нас застигли довольно обильные снегопады. Но к 1 ноября мы вернулись на Урал, чувствуя себя кочевниками, завершившими долгий поход. Каким-то необъяснимым чудом мы без потерь оказались там, откуда начали путь. Мы не использовали даже единственную запасную деталь для автомобиля, которую взяли с собой.

Наш пыхтящий «форд» модели А исправно катил нас на протяжении более двенадцати тысяч миль по верблюжьим тропам в степях Казахстана, через Алтайские горы и вдоль китайской границы. Он нес гораздо больший груз, чем предусматривал технический регламент, и преодолел местность, на которую не рассчитан ни один автомобиль. Но нам это удалось, что меня как инженера порадовало. Я не упустил возможности сказать русским, что с этой машиной с самого начала правильно обращались и правильно ее обслуживали, и она откликнулись на доброе отношение.

Мы миновали Урал и добрались до Волги, где наконец сели в поезд, а наш автомобиль отправили в Москву. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это путешествие было более рискованным, чем показалось в то время. Но в России так