Паткуль. Неистовый лифляндец - Борис Николаевич Григорьев

о своей миссии царю уже с места событий. Пётр действия Паткуля воспринял положительно. В качестве дополнительных «нагрузок» он получил от царя приказ продолжить переговоры с австрийцами об углублении оборонительного союза с Австрией от января 1702 года против турок, обсудить условия помолвки 12-летнего царевича Алексея с австрийской эрцгерцогиней и – ни много ни мало – добыть для Ф. Головина диплом графа. В Москве, очевидно, полагали, что дипломатические способности Паткуля были безграничными.

Паткуль снял комнаты в предместьях Вены и приступил к выполнению царских поручений. Время для переговоров с австрийцами было выбрано неудачно. Австрийцы терпели поражение в войне с французами, поэтому о каком-то углублении союза с Россией против Османской империи они в настоящее время и думать не могли. О браке с царевичем Алексеем Вена отделалась общими, ни к чему не обязывающими её ответами. Об официальной аудиенции у кайзера Леопольда I Паткуль не мог и помышлять, главное для него было добраться до вице-канцлера Кауница, ведавшего всеми внешними делами империи. В Вене находился царский посол Пётр Голицын, но он не пользовался при дворе императора достаточным авторитетом[47]. Вся надежда была на датского посла К. Урбиха, а дом П. Голицына использовался в качестве места проведения тайных встреч и переговоров.

Бедный Голицын, как видно из его отчётов царю, принял неожиданно появившегося Паткуля с должными уважением, вниманием и подобострастием. Он даже не удосужился поинтересоваться у генерального комиссара царя наличием соответствующих полномочий! Сказывались проклятое русское низкопоклонство перед иностранцами, нерешительность характера и отсутствие информации о реальном статусе генерального комиссара. Посол оказывал Паткулю всяческое содействие и был вынужден терпеть от него и высокомерный тон, и каждодневные поучения и унизительное положение постороннего наблюдателя – ведь Паткуль действовал самостоятельно и не посвящал его ни в какие дела.

К. Урбих, который скоро перейдёт на службу к русскому царю и которого позже станут называть вторым Паткулем, быстро нашёл общий язык с первым, и, не испрашивая инструкций из Копенгагена, начал действовать в его пользу. Кауниц «сидел» на солидном датском «пенсионе» и скоро согласился тайно встретиться с Паткулем. Тайно, потому что в Австрии начинали побаиваться безрассудного шведского короля, занявшего всю Польшу и в любой момент способного вторгнуться в австрийскую Силезию. Лучше было, чтобы до шведского посла в Вене не дошло, что Кауниц встречается со «шведским изменником» и представителем русского царя. Ф. Головину Паткуль отправил подробный отчёт, в котором не без хвастовства, в самых ярких красках, описал, как он с помощью датского посла вступил в тайный контакт с министрами кайзера и стал внушать им идею сохранения на польском троне короля Августа[48] и порочности сближения Австрии с агрессивной Швецией.

Идя на встречу с Паткулем, Кауниц, настоящий светский человек, бонвиван и кутила, тонкий ценитель всего изящного и вкусного, с высоким умным лбом, полными губами и настороженным выражением глаз, по выражению Е. Эрдманна, знал, чего хотел, но, прежде всего – чего не хотел. А не хотел он ещё одной войны, помимо французской. Вначале вице-канцлер решил прощупать Паткуля на его компетентность и завёл разговор о том, что король Карл, якобы, во что бы то ни стало желает заключить сепаратный мир с Августом и Петром, чтобы со всей силой обрушиться на оставшихся противников. Этот приём был, конечно, шит белыми нитками, но Паткуль не стал вступать с австрийцем в дискуссию, предоставляя ему возможность высказываться в подобном духе и далее. Австрия, продолжал Кауниц, не хочет обострять отношения со Швецией перед лицом такого грозного противника на её южном фланге, как Турция. Вот именно поэтому, вставил Паткуль, Россия и предлагает расширить и углубить антитурецкий оборонительный альянс с Австрией, который будет способствовать продолжению войны с коварными шведами, которые никогда не испытывали дружественных чувств к австрийской империи.

Аргументы Паткуля на Кауница не подействовали, вице-канцлер без всяких обоснований заявил, что союз с Москвой не возможен. Но Паткуль знал, откуда дует ветер и о причинах не спрашивал. Союза царя с кайзером не хотели Голландия и Англия, опасаясь усиления России на Балтийском море и не желая видеть у себя под боком мощного конкурента по торговле. Об этом Паткулю докладывал некоторое время тому назад один из его агентов из Голландии[49].

Беседа о родственных узах между царским и императорским дворами была такой же непродуктивной, как и первая тема, несмотря на то, что переговоры об этом велись давно и неоднократно. Австрийцы явно не выказывали никакой заинтересованности по этому вопросу, а чтобы не выглядеть непоследовательным, Кауниц свалил всю вину на русскую сторону, обвиняя её в несерьёзности замысла. Паткуль, оскорблённый такой наглостью, принялся было защищать честь царя, но вице-канцлер не захотел его слушать, пообещав проконсультироваться во всём с Леопольдом I. На этом первая тайная встреча Паткуля с Кауницем была закончена при явном преимуществе последнего. Создаётся впечатление, что Кауниц пошёл на неё, исходя из сугубо разведывательных целей: ему нужно было довести до сведения Москвы дезинформацию, а со своей стороны – получить сведения о настроениях и планах царя на ближайшее будущее.

Паткуля беседа с вице-канцлером побудила более внимательно вникнуть в положение Австрии, а когда он узнал, что империя переживает тяжёлые времена, прежде всего связанные с неудачными военными действиями против французов, он понял, что нужно действовать иначе. Он уже больше не настаивал на личной встрече с Кауницем и контакт с ним продолжил путём обмена письменной корреспонденцией. Поскольку Кауниц не отрицал обязательств Австрии по отношению к Августу, вытекающих из заключенного ранее договора, и даже предложил направить в Саксонию эксперта для изучения ситуации на месте, Паткуль не только согласился с этим предложением, но и взял на себя обязанность составить для этого эксперта подробную инструкцию.

Пока Кауниц проводил консультации, Паткуль на короткое время отлучился в Саксонию, где он сам либо Хюйсен встретился с дю Эроном и от имени царского правительства сделал ему сногсшибательные предложения: Россия предоставляет Франции казачье войско для нападения на австрийский тыл, в то время как Турция, получив от России заверения в мире, вторгается в австрийскую Венгрию и поддерживает там антиавстрийское восстание, возглавляемое Ференцем Ракоши. Франция должна «надавить» на османов с целью предоставления русским свободного прохода через Дарданеллы, и тогда царь отблагодарит французов посылкой своих войск в Италию. В случае необходимости Пётр может помочь Парижу и деньгами – в этом дю Эрон может не сомневаться, Паткуль собственными глазами видел несметные богатства Кремля.

Как ни странно, француз поверил всем этим россказням и принялся бомбить Версаль письмами, предлагая немедленно направить в Москву специального посла для переговоров с царём. Вряд ли Паткуль сам верил в то, что говорил дю Эрону. Несомненно одно: он всеми силами старался выслужиться перед Петром и не гнушался никакими средствами для достижения этой цели. Смысл несанкционированного Москвой демарша перед дю Эроном, по нашему мнению, заключался в том, чтобы оказать давление на несговорчивых австрийцев, с которыми Паткуль вёл переговоры в Вене. Возможно, он рассчитывал на то, что сведения о планах сближения Петра с Людовиком дойдут до Кауница и благоприятно повлияют на его позицию. Можно только удивляться изобретательности и неутомимости главного комиссара царя в Европе.

Когда Паткуль в конце августа вернулся в Вену, Кауниц был готов к продолжению второго тура переговоров. Первым вопросом обсуждался план оказания помощи королю Августу. По словам Паткуля, с учётом трудного положения Австрии, царь не ожидает от Вены каких-либо прямых наступательных действий – венскому двору достаточно будет предпринять дипломатические демарши в Дании и Пруссии, которые должны будут объявить войну шведам. Помощь Августу войсками со стороны Австрии в настоящий момент нереальна. Зато царь может предложить Австрии помощь вспомогательными войсками численностью до 60 тысяч человек или деньгами. Кауниц согласился с мнением генерального комиссара относительно возможности Австрии оказывать военную помощь Августу и проявил большой интерес к пассажу о посылке русских войск на войну с французами и о предоставлении кредитов. Очевидно, что Паткуль всего лишь пытался произвести на Кауница впечатление, используя слабое ориентирование вице-канцлера в обстановке внутри России. Знай Кауниц, в каком положении находилась Россия, напрягая все силы для войны со шведами, он бы не поверил заверениям Паткуля о том, что Москва располагала такими фантастическими финансовыми возможностями.