Леди любят артефакты - Яра Горина

Отношения с Бетти улучшались с каждым днем. Мы проводили много времени за занятиями, а в один из вечеров девочка постучала в дверь моей спальни и попросила составить ей компанию для партии в «шишки», чем сильно меня удивила. Как и своим признанием: оказалось, что воспитаннице было мало напустить на меня «скорбящую деву» и она самостоятельно соорудила какой-то мерзкий артефакт для будущих проказ.

— Но вы оказались хорошей, мисс Катарина, — неожиданно покраснев, оправдывалась Бетти. Правда, это вовсе не помешало ей сделать очередную хитроумную ловушку на игровом поле. — Только артефакт я все равно не покажу. Вдруг вы испортитесь?

Сделав вид, что ни капельки не боюсь ее угроз, я укоризненно покачала головой. Хотя меня снедало любопытство. Но уговорить маленькую негодяйку раскрыть секрет своего тайного оружия так и не удалось.

Впрочем, несмотря на все это, мы с Бетти окончательно поладили и, признаться, большего трудно было ожидать. В отличие от артефакторики. Чертежи из тетради леди Блэквуд привели меня в тупик.

От невозможности решить головоломку и состояния абсолютного идейного штиля, порядком сдавали нервы. В один из вечеров я, разозлившись окончательно, сунула упрямую тетрадь бывшей хозяйки в сундук и громко прихлопнула крышкой. Это нехитрое действие меня, конечно, успокоило. Только избавиться от нелицеприятных мыслей о собственных умственных способностях не помогло. Хотя, я знала, иногда лучше на какое-то время отложить дело, чтобы в голове прояснилось.

Наконец, после недели затяжных дождей мы с Бетти опять вернулись к занятиям на нашей полянке. После успехов воспитанницы с разрушением камней я решила предложить ей подобные заклинания стихии огня. Быть может, научившись развеивать пламя, она перестанет страшиться и сдерживать свою силу?

Расчет оказался верным. Уже к концу первого занятия Бетти стала демонстрировать успехи. И пусть мой огненный шарик был совсем крошечный, воспитанница все же смогла разрушить его одним щелчком пальцев. Это так ее поразило, что девочка принялась радостно скакать по полянке, и улыбка не сходила с ее лица всю дорогу до замка.

Был конец недели, когда я, предвкушая законный день свободы от забот, собирала ридикюль, привычно закрутив коробки с вещами уменьшающей лентой. Оставалось лишь зайти за Бетти. Уверена, она вся извелась от нетерпения, желая узнать секрет заклинания «фонтанчик искр». Девочка так хотела побыстрее приступить к чародейству, что в мгновение ока впихнула в себя порцию ягненка с рисом, чем вызвала бурные восторги Нэнси.

Погода стояла прекрасная: солнце светило вовсю, и старый парк манил тенью и свежестью. Мы с Бетти уже проходили внутренний дворик замка, когда из-за башни, за которой располагались бывшие конюшни, показалась сутуловатая фигура дворецкого.

Все это время мне удачно удавалось избегать его. По крайней мере, не оставаться с ним наедине. В присутствии горничных или лорда Блэквуда он не рисковал сыпать обвинениями. Касается ли это Бетти, я не знала и поежилась от дурных предчувствий.

Но убегать, а тем более, прятаться, попросту глупо. В конце концов, я леди и чародейка. Самое страшное, на что способен дворецкий — это доставить несколько неприятных минут.

— А вот и вы, мисс Лавлейс, — зловеще начал Моргулис. — Весь день хожу по замку, пытаясь вас найти.— Неужели? — я решила не давать себя в обиду и не позволять ему возводить наветы о моем легкомысленном отношении к делу. — Утром вы могли разыскать меня в классной — с десяти у нас занятия с леди Беатрис. А в час приносят обед…

— Так и есть, мистер Моргулис, — внезапно подтвердила Бетти. — А зачем вам мисс Катарина?

Дворецкий выдавил кислую улыбку, когда девочка с вызовом поглядела на него. Точно и правда была настоящей хозяйкой, имеющей право приказывать. Ее порыв встать на мою защиту казался очень трогательным.

И все же я мысленно готовилась всячески отпираться от того, что услышу: «Помилуйте, мистер Моргулис, понятия не имею, кто мог так ужасно с вами поступить. Подсвечник? Какой еще подсвечник?!»

— Вас вызывает сэр Блэквуд, — внезапно сказал дворецкий.

Я сперва даже не сообразила, о чем это он, готовясь отстаивать свою невиновность.

— Но у нас с Бетти по плану послеобеденная прогулка на свежем воздухе, совмещенная с изучением лечебных трав, — растерянно выдала заготовленную легенду.

— Да-да, я должна зарисовать в альбом веточки чернильного хвоста и цветки кожедуба, — встряла Бетти, для убедительности тряхнув сумкой, которая, и правда, зашуршала так, будто там действительно припрятаны бумага и карандаши.

— Хозяин вас не на свидание приглашает, а просит подняться в его кабинет, — уточнил Моргулис с таким видом, будто разговаривал с кем-то не слишком умным.

Все же предчувствия не обманули: появление дворецкого не к добру. Может, он пожаловался на меня лорду Блэквуду?

Я посмотрела на самодовольно ухмыляющегося Моргулиса и перевела взгляд на притихшую Бетти. Нет, лорд Блэквуд не из тех, кто станет разбирать всякие глупости. По всей видимости, дело гораздо серьезнее: моим с Беатрис тайнам пришел конец. И уже не так важно, проговорилась ли леди Инграм, кто-то из прислуги или мы все же попались на глаза егерей.

— Хорошо, только мне нужно заглянуть в комнату, чтобы оставить там свои вещи, — как можно спокойней сказала я.

Уменьшающее заклинание, к сожалению, не бесконечно, а мы и так потратили время. Положение станет совсем катастрофическим, если сумка с вещами бывшей хозяйки треснет прямо в кабинете лорда Блэквуда.

— Боюсь, на это нет времени. Хозяин просил передать, что дело срочное. К тому же у него есть другие планы, кроме как сидеть и ждать вас, мисс Лавлейс, — тон Моргулиса не терпел возражений. Он перевел взгляд на ридикюль и скривился, будто увидел нечто непристойное: — Что касается вашего… добра…

Это слово он произнес так, будто собирался сказать «барахла», но в последнее мгновение передумал.

— Золотые Холмы — древний замок благородного рода Блэквудов, — в голосе дворецкого внезапно прорезалась какая-то странная гордость и торжественность. — Ваши вещи никому здесь не нужны! Можете оставить их прямо здесь. Уверяю, после встречи с хозяином найдете все в целости и сохранности.

Насчет последнего меня терзали сомнения: с вещами-то, конечно, ничего не случится, разве что их