В паутине страсти - Алена Иванова

Последнюю фразу буквально выкрикиваю. Слышу его хриплый смех.

— С моими связями все реально, куколка. Раздевайся.

— Нет! Никогда! Ты не заставишь меня. Я не хочу! Я не люблю тебя! Я его люблю! Слышишь? Я не принадлежу тебе! Я лучше умру!

В его глазах решительность и ярость. Он не отступит, возьмёт свое в любом случае.

— Сейчас я трахну тебя, Аэлита. Заберу твою девственность. Я давным-давно мог взять тебя силой, но пошел на уступки. Выполнил все твои условия, а в ответ опять получаю отказ. Моё терпение кончилось, девочка. Так что или ты раздеваешься или я сам разорву твою одежду. Но тогда я возьму тебя жёстко и грубо. И мне будет плевать, получишь ты удовольствие или нет.

Я ему верю. Верю, что он может взять меня силой. И выход у меня только один.

Подбегаю к балкону и распахиваю дверь.

— Ещё один шаг и я спрыгну! Слышишь? Я не буду твоей! Ты мне противен! Я ненавижу тебя!

— Неужели? Ещё утром ты кончала от моих ласк. Ты хочешь этого, так же, как и я. Я знаю. И я заставлю тебя снова кончить, это будет даже слаще, чем утром. Обещаю. Только не сопротивляйся мне.

Он подходит все ближе, и я решаюсь.

Никогда больше не позволю этому дьяволу ко мне прикасаться!

Выбегаю на балкон и забираюсь на ограждение, держась руками за стену. Одно неверное движение и я полечу вниз.

— Аэлита, слезай немедленно — приказывает он.

— Нет! Я не позволю больше прикасаться к себе! Я спрыгну, Оркан! Я не принадлежу тебе! Не буду больше подчиняться! Никогда не буду с тобой!

Меня всю трясет. Я действительно готова прыгнуть и он чувствует, что это не игра. Делает шаг назад. Меняет интонацию.

— Аэлита, пожалуйста, слезай. Я не трону тебя, обещаю.

Мотаю головой, не верю ему.

Делает ещё шаг назад.

— Клянусь не прикасаться, пока ты сама не захочешь. Вообще близко не подойду. Только успокойся и слезь оттуда. Прошу тебя.

— Уходи, тогда я слезу.

Он кивает и реально выходит из комнаты.

Буквально сползаю на пол и начинаю рыдать.

Надо было прыгнуть, но я струсила. Страшно умирать! Но стать его игрушкой ещё страшнее.

Он ведь не отпустит меня, никогда не отпустит. Он все равно получит, что хочет.

Придет ночью и возьмёт силой, наплевав на свои обещания!

Надо было прыгнуть.

41. СТАС

Блять!

Убью мерзавца! Лично пристрелю!

В глазах Литы было столько страха, столько мольбы, но она пошла с ним!

Пошла, ради жизни ребенка.

Эта мразь смеет ее шантажировать!

Судя по тому, что рассказал Серёга, Макс действительно у него. И он реально может убить любого, не задумываясь.

Беспринципная гнида!

— Это самый глупый план, который я слышал! Зевс, давай просто подождем, когда ее отец оклемается. Операция прошла успешно. Вот пусть сам ее и спасает. Это его терки, не твои.

— Лита столько не продержится. Он сломает ее.

Он почти ее сломал. Она на грани, чувствую.

— Просто пообещай, что вытащишь ее при любом раскладе, Андрей. Даже если меня убьют, ты вытащишь ее. Даже если придется все отдать, пойти на сделку с дьяволом, разнести в клочья весь город или самому погибнуть, ты вытащишь ее.

Молчит зараза.

— Обещай!

Давлю я. И Андрюха обещает. Хмуро, недовольно, матерясь на меня, но соглашается.

Выдыхаю. Докуриваю и, взяв всего одну пушку, иду к воротам.

Реально крепость. Высокий забор, черные ворота, лай собак, мордоворот на входе.

Мои парни так себя не ведут. Я при желании из самого отпетого бандита могу сделать интеллигентного охранника. Но этих, пожалуй, не переучить.

Сидит, развалившись в кресле за письменным столом. Пытается принять расслабленную позу, но я знаю, ждал моего прихода.

Показывает мне на стул. Мол, проходи, присаживайся.

Улыбка самодовольная, чувствую, будет сейчас издеваться, цену заламывать. Я ведь торговаться пришел.

Блефовать я пришел! Торговаться мне пока что не чем. Надеюсь, он не знает о моих проблемах.

— Выпьешь?

Спрашивает ехидным голосом.

— Пожалуй, откажусь.

— Ты знаешь, зачем я пришел. Мне нужна моя Лита. Говори, сколько ты хочешь, и мирно разойдемся.

— Твоя? Она больше не твоя, теперь она моя. Моя жена.

Что? Жена?! Нет, этого не может быть!

— О, вижу, ты удивлен. Я бы свидетельство о браке показал, но Аэлита его порвала. Дерзкая девочка, непокорная. Но ничего, я смогу ее укротить.

Молчу. Новость о браке выбила из колеи.

— Я уже почти укротил ее. Она охуительно кончает в моих объятиях. Правда есть один минус — стонет твое имя. Но я найду способ это исправить.

Мразь!

Ярость заполняет целиком. Кажется голыми руками сейчас разорвать его смогу! До боли сжимаю кулаки. Глушу ее, мне нужна трезвая голова!

— Значит, не отдашь ее?

Холодно спрашиваю я. Кажется, он даже удивлен, что не смог вывести меня из равновесия.

— А ты отдал бы свою жену?

Ерничает он.

— Не волнуйся, я ее не обижу. Она станет венцом моей коллекции. Мы ведь с тобой одинаковые, Зевс. Я тоже люблю баб коллекционировать. Только я своих на видео снимаю, а ты своих в книжку записываешь. Или нет? Кстати, как ты учёт ведёшь? Расскажи, мне интересно.

— Никак. Я не веду учёт. Я просто привык получать, что хочу. И если я бабу хочу, я ее получаю. Всегда.

Смеётся, подонок! Смотрит куда-то за мою спину, глаза загораются азартом. Что же он задумал?

— Думаю, эта куколка станет исключением. К тому же продавать свою жену слишком, даже для меня. Предлагаю дуэль. Как в старину. Будет красиво и романтично. Аэлита оценит, она ведь барышня образованная. У тебя секундант есть?

Вот теперь реально удивил. Стреляться?

— Шутишь? Ты же знаешь, чем моя компания занимается? Я же не промахнусь. Даже со сто шагов тебе в лобешник попаду. Если не больше.

— Да, это я не учел. Хотя дуэли давно под запретом, ты не знал? Петр первый запретил, в тысяча семьсот каком-то году. И тогда придумали русскую рулетку. Сыграем?

Молчу. Анализирую. Голимая подстава. Нутром чую.

— Или девка не стоит такого риска? Если ты откажешься, я даже осуждать не буду. Сейчас не девятнадцатый век, чтобы умирать из-за бабы.

Довольно улыбается он, но моментально становится серьезным, когда слышит мой ответ

— Я согласен.

— Согласен?

Теперь пришла его очередь удивляться. Ведь мой поступок лишен здравого смысла. Никто в трезвом уме на такое не согласится. Но когда дело касается Литы, я перестаю трезво мыслить.

— Я