Пушкин и финансы - Коллектив авторов

согласовать все с Бердом и организовать перевозку огромной статуи на заводской двор, а Монферран как раз тут и приехал на завод, увидел статую, успел ее зарисовать и написать письмо. Заметим, что тогда записку надо вообще датировать еще более узким временным диапазоном, не позднее, например, 4 марта, оставив хотя бы три дня на организацию перевозки статуи и знакомство с ней Монферрана. Это маловероятно, поэтому я считаю более правильным датировать записку декабрем 1832 г. – февралем 1833 г.

Конечно, возникает вопрос: как увязать переписку Пушкина с князем Волконским и письмо Монферрана к нему же? Похоже, что Монферран писал, не ведая об обращении Пушкина по тому же адресу.

Характерно, что в делах канцелярии Министерства Императорского двора эти письма не были объединены в одно дело. Письмо Монферрана хранится в папке «Бумаги по разным предметам, принятые к сведению». На его письме была сделана помета: «К сведению, ибо Его Величество не нашел, чтобы была столь хороша, как изъясняет Г-н Монферан. 8 марта 1833». Дело в том, что письмо Монферрана сопровождалось рисунком статуи. Но рисунок – линейный, почти контурный, и составить по нему полное представление о статуе, конечно, невозможно. Скорее всего, именно этот рисунок не произвел впечатления на Николая I.

Знал ли Берд об обращении Пушкина к князю П. М. Волконскому? Знал ли Пушкин об обращении Берда через Монферрана к тому же Волконскому? Эти вопросы остаются без ответа.

В бумагах Пушкина нет никаких позднейших упоминаний о статуе и ее продаже, если не считать намека на ее перевозку в письме к Наталье Николаевне от 26–27 мая 1834 г.: «Ты спрашиваешь меня о Петре? идет по маленьку; скопляю матерьялы – привожу в порядок – и вдруг вылью медный памятник, которого нельзя будет перетаскивать с одного конца города на другой, с площади на площадь, из переулка в переулок»[463].

И – всё!

Больше ни в каких пушкинских документах мы не находим никаких упоминаний о статуе.

Но есть еще один документ, который я уже упоминал и который делает ситуацию еще более неопределенной – опубликованный М. Яшиным фрагмент письма Ивана Николаевича Гончарова к брату Дмитрию Николаевичу, написанного из Петербурга 28 декабря 1835 г. Повторим этот важный для нас фрагмент: «Что касается покупки памятника, Носов утверждает, что Берд не хочет приобретать на условиях, которые ты ему предлагаешь. Но тем не менее, я на этом не остановлюсь и пошлю Юрьеву, который мне дал надежду, что он это устроит»[464].

Что можно извлечь из письма Ивана Николаевича?

Прежде всего то, что в конце 1835 г. Гончаровы активно занимаются продажей статуи и что условия продажи ее Берду сформулированы Дмитрием Николаевичем Гончаровым, а не Пушкиным, который вообще не упоминается.

То, что Гончаровы действуют через Носова, – это понятно, так как он их постоянный контрагент и комиссионер по различным финансовым вопросам в Петербурге. Но существенно, что и В. Г. Юрьев тоже знает об этих попытках продажи и даже предлагает свои услуги.

В то же время нельзя не принимать во внимание сообщение П. И. Бартенева, восходящее к Гончаровым, что Пушкин все-таки продал памятник.

Как справедливо заметил В. Я. Рогов в своей статье о памятнике, отсутствие каких-либо упоминаний в документах Опеки ясно говорит о том, что на момент смерти поэта статуя не являлась его собственностью (и если была продана, то при его жизни).

Но можно задать вопрос: а была ли она вообще когда-нибудь оформлена юридически как его собственность? Никаких данных об этом нет.

Возможно, статуя была подарена Афанасием Николаевичем Наталье Николаевне к годовщине свадьбы без оформления какой-либо дарственной, на условии, что если Пушкину удастся продать статую, то он возвращает себе сумму, которую поэт одолжил матери Натальи Николаевны перед свадьбой, и, возможно, получает еще какую-то сумму в качестве приданого; остальные вырученные деньги идут Гончаровым.

После того, как продать статую в казну не удалось, других попыток ее продажи некоторое время не предпринималось.

Наконец, возможно, в какой-то момент Пушкин, получив очередную ссуду от В. Г. Юрьева, предложил тому в качестве расплаты свою долю стоимости статуи. Поэтому-то Юрьев и был в курсе проблем, связанных с продажей статуи, и предлагал Гончаровым выступить в качестве комиссионера. Предлагал именно Гончаровым, так как Пушкин уже «продал» Юрьеву свою долю за полученную ссуду. Поэтому Пушкин больше в продаже памятника не участвовал, а он, вероятно, был продан Берду именно при посредстве Юрьева, и для нас уже не важно, когда именно это произошло.

Заметим, что именно в 1835 и 1836 гг. к Юрьеву Пушкины обращаются неоднократно. Но векселя, данные Юрьеву в 1836 г., так и не были оплачены при жизни Пушкина. Вообще на всех векселях, сохранившихся в пушкинском архиве (т. е. возвращенных ему или Опеке после окончательного расчета с кредиторами), имеются записи об их предварительной частичной оплате или об их оплате уже Опекой, т. е. по всем этим векселям расплата происходила постепенно и нередко – с опозданием.

По всем, кроме одного!

В архиве Пушкина сохранился вексель, выданный им Юрьеву 22 апреля 1835 г., на 6500 рублей ассигнациями/ и на этом векселе нет никаких надписей: ни о частичной оплате его Пушкиным,

1. Литературный архив: Материалы по истории литературы и общественного движения. М.; Л., 1938. Т. 1. С. 67. ни об оплате Опекой, т. е. надо полагать, что раз он оказался у Пушкина, то Пушкин получил его обратно от Юрьева, сразу и в срок полностью расплатившись. А расплатиться он должен был до 22 июля 1835 г. Судя по тому, что именно в этот день Пушкин в очередной раз обратился к графу А.Х.Бенкендорфу, описывая свое тяжелое материальное положение («в течение последних пяти лет моего проживания в Петербурге я задолжал около шестидесяти тысяч рублей» XVI, 4.), вряд ли у него к этому дню вдруг нашлись свободные 6500 рублей, чтобы в срок отдать их Юрьеву. А новую ссуду от царя он получит только в первых числах сентября 1835 г.

Не статуя ли (точнее – пушкинская доля в этой статуе) и послужила расплатой по этому векселю?

Вопросов пока больше, чем ответов.

Издатель

Книгоиздатель Александр Пушкин. Литературные доходы Пушкина

С.Я.Гессен

…Вам слава не нужна,

Смешной и суетной вам кажется она;

Зачем же пишете? – Я? для себя. – За что же

Печатаете вы? – Для денег. – Ах, мой боже,

Как стыдно! – Почему ж?

Пушкин

(черновой набросок)[465], I

Дай сделаю деньги, не для