Белладонна - Аделин Грейс

– В таком случае что ты будешь делать со всем своим свободным временем?

– Что пожелаю. – Глаза Блайт загорелись светом. – Буду рисовать и путешествовать, и бродить ночами по коридорам, так как смогу спать до обеда, если только захочу. Заведу гончую или целых три, буду по утрам кататься на лошади, и мне не придется заботиться о ком-то другом. Для меня не будет границ, я сама буду отвечать за себя.

Сигна представила, как замечательно бы делать все, что пожелаешь, не обременяясь обязательствами. Такая чудесная свобода, но все же…

– И ты будешь делать все это в одиночку? – От этой мысли становилось немного грустно.

Блайт выглядела оскорбленной.

– Конечно, нет. У меня есть друзья, знаешь ли. Когда станет скучно, я буду навещать их и Перси, и… тебя, полагаю. – Она произнесла последние слова тихо, словно удивляясь им, и отвела взгляд, прежде чем смогла увидеть, как Сигна отпрянула назад, пораженная.

С того дня, как она неосознанно спасла кузину, Сигна чувствовала незримую связь между ними. И со временем эта связь только крепла, ощущаясь все сильнее. Слабое пламя, которое Сигна с нежностью берегла. Чтобы защитить его, разжечь огонь, а потом любоваться и греться.

– Я рада это слышать, – прошептала Сигна, все еще сжимая руку кузины. – Хотя, должна признаться, я встречалась с парой твоих подруг и, честно говоря, поражена тем, что ты предпочитаешь их компанию.

Блайт рассмеялась, и Сигна впервые услышала ее смех. Нежный и заразительный, словно звон свадебных колоколов или первые звуки фортепьяно, и кузина уже не выглядела такой холодной и суровой, какой обычно притворялась. Блайт приковывала к себе взгляд. Прекрасная и пленительная, она бы, вероятно, оказалась в центре всеобщего внимания. Сигна задумалась, какой была кузина до болезни, когда в семье царил лад, а она была полна сил. Смех говорил о многом, и Сигна очень захотела увидеть однажды ту прежнюю девушку.

– Настоящих друзей совсем мало, – весело сказала она. – Большинство же просто досадные знакомые.

– А что насчет Элизы и Дианы? Ты не близка с ними?

– Когда мне хочется узнать свежие сплетни, они первые, к кому я обращаюсь. Но мы не близкие подруги. Знаешь, кузина, в обществе всегда найдутся стервятники, которые только и ждут твоего промаха. И когда ты оступишься, они, скорее, обглодают тебя до косточек, чем помогут подняться. Жертвой стать так легко.

Сигна задумалась, опустив взгляд на колени и сосредоточившись на четких линиях на ладони Блайт. Она слышала, что некоторые люди умеют предсказывать будущее по этим линиям, и принялась гадать, что бы они увидели на руке Блайт. Может ли жизнь, о которой она говорила – свободная, но полная одиночества, – действительно быть полноценной?

– А мисс Киллинджер? – спросила наконец Сигна. – Я знала ее прежде. Давным-давно мы были близкими друзьями. Она тоже стервятник?

Блайт слабо, но искренне улыбнулась.

– Шарлотта замечательная. Она единственная посещает меня с тех пор, как я заболела, а мама умерла. Мы дружили много лет, когда они с отцом только поселились в поместье за лесом, чтобы у нее имелось больше возможностей найти мужа. Она добрая, умная и прекрасно готовит. Делает различные джемы, сиропы и мармелад из фруктов и ягод, которые выращивает в саду, и несколько раз в год приносит нам их в подарок.

Сигна обрадовалась: такая доброта определенно в духе Шарлотты, которую она знала. Если светское общество действительно такое, как предупреждала Блайт, а вовсе не такое, каким она представляла его себе до сих пор, было радостно осознавать, что в нем можно встретить кого-то хорошего.

Сигна даже не заметила, что молчит уже некоторое время, пока Блайт не похлопала ее по бедру.

– А что насчет тебя, кузина? – спросила она. – Не хочу портить тебе настроение. Скажи, ты уже положила глаз на кого-нибудь?

Она задумалась, вспоминая имя завидного жениха, о котором упоминала Элиза.

– Кажется, сейчас популярен лорд Уэйкфилд?

В ответ Блайт только поджала губы.

– Он весьма привлекателен, полагаю. Благородный и знатный, составит прекрасную партию. Хотя никогда бы не подумала, что он окажется в твоем вкусе. Эверетт слишком… правильный.

– Думаешь, я не смогу вести себя правильно? – рассмеялась Сигна, представив на секунду, каким мог бы оказаться лорд Уэйкфилд. Наверняка у него широкие плечи и он полон достоинства. Но чем дольше она рисовала его образ, тем сильнее он изменялся, пока она не увидела дымчато-серые глаза и высокого, как дуб, мужчину. Это был Сайлес. На нее нахлынули былые чувства, ощущение его крепкого тела, когда они прятались в шкафу клуба. И чем больше она думала о нем, тем чаще мысли возвращались к прошлой ночи, проведенной в руках Ангела смерти, к ощущению естественности происходящего. Она вспомнила упоение от его прикосновений, растекающийся по венам жар и любопытство, которое заставляло мысли то и дело возвращаться к нему.

Эти мужчины полностью завладели ее мыслями, и Сигна подошла к открытому окну, чтобы остудить разгоряченную кожу. Что с ней не так? Ей полагается думать о лорде Уэйкфилде. Если она понравится такому джентльмену, ей будет обеспечено место в обществе, хорошее окружение и жизнь, полная пышных, веселых балов. Да, именно об этом она и должна думать. Не о поздних свиданиях с Сайлесом и полуночных играх со смертью. Нужно взять себя в руки.

Вместо этого Сигна решила сосредоточиться на насущных делах – проникнуть в дела Хоторнов и увидеть, что ей удастся обнаружить. Или узнать что-то, что сможет помочь спасти Блайт.

– На самом деле, это за Перси охотятся девушки. Сегодня он помогал мне учиться танцевать, когда вошел ваш отец. Прости, если вмешиваюсь не в свое дело, но я здесь уже несколько недель и начинаю ясно понимать, что эти двое не ладят между собой.

Блайт вцепилась в простыни, и Сигна перестала дышать, гадая, не слишком ли далеко зашла. Она вспомнила чувство, когда Элиза и Диана набросились с расспросами, желая получить сплетни, которые могли бы пересказать любому слушателю. Со стороны Блайт было бы глупо поверить, что Сигна – девушка, которую она едва знала, – не сделает того же. Но Сигна и не думала сплетничать. А хотела только одного – спасти кузину, поэтому нужно собрать недостающие детали и решить эту головоломку.

Похоже, Блайт все поняла.

– На протяжении двадцати лет отец и дядя воспитывали Перси, чтобы однажды он управлял семейным делом, – начала она. – Но после смерти мамы отец стал другим человеком. Он запретил Перси впредь работать в клубе. И сам больше не проводит там дни напролет, вместо этого отсиживаясь в кабинете, словно намеренно пытается погубить дело. Если