Сколько волка ни корми - Карина Володина

Вот по этому «Врану из Сухолесья» Вран ничуть не скучал.

Разворачивается Лесьяра стремительно, чёрным вороновым крылом её плащ воздух рассекает; тут же люты понятливо и быстро в стороны расступаются, дорогу ей освобождая. И идёт Лесьяра шагом лёгким, летящим в глубь болота, ловко по кочкам нужным ступая и даже под ноги себе не глядя. Мигом за ней Искра следует, Бушуй тоже с места подрывается, Радей через плечо на Врана смотрит, очередной улыбкой своей благодушной его одаривая, — и к ним присоединяется.

— Бая, Сивер, — спохватывается Искра, тоже через плечо оглядываясь, — вы идёте? Водяного кликать будем!

А Солна-то с собой не зовёт.

И такая детская непосредственность в голосе Искры звучит — ну точно ребёнок малый, на зверька заморского поглазеть собирающийся. Кажется, ещё немного — и в ладоши захлопает. Сколько лет ей всё-таки? Думал Вран, что ровесница она Сивера примерно — но, возможно, просто взросло выглядит?

— Тю-тю-тю, водяной, прелесть какая, — умильно Солн улыбается, словно мысли врановы читая. — Не до водяного им, моя хорошая. А ты беги, беги, смотри. Прав ты, Сивер — сказочная дурочка…

Это Солн уже тихо добавляет, так, чтобы Искра не услышала. Хотя и не слушает она уже — и впрямь бегом за старшими припускает.

— Дядя, — укоризненно говорит Бая. — Полно.

— Впервые я с дядей твоим согласен, — замечает Вран негромко. — Нет, не то чтобы хотел сказать я, что слова наставника любимого мне чем-то не милы…

Улыбается Бая, но слабо совсем — из вежливости будто. Вран её понимает: не каждый день такие обвинения нелепые от матери родной услышишь, тут и самая лучшая колкость на свете настроение не поднимет.

И вдруг опускаться Бая прямо на землю начинает — Вран её в последний миг за локоть подхватывает.

— Ты чего, красавица?

— Присесть я хочу, красавец, — всё с той же улыбкой слабой Бая ему отвечает.

— Устала?

— Устала.

— Ну, на земле голой сидеть совсем не нужно, — говорит Вран, быстро глазами по сторонам стреляя. — Холодная сейчас земля, мокрая вся, столько дерьма невиданного из-под снега повылезало… О. Зима. Зима! Зима, подойди-ка сюда, милая!

Удалилась уже Зима в небольшой кружок, из лиц знакомых Врану состоящий — все люты по кружкам таким разбились, никто на их сборище небольшое особого внимания не обращает: взбудоражил всех этот водяной, все в сторону Лесьяры как один повернулись.

Но в Зиме Вран никогда не разочаровывается — подскакивает она и сейчас к нему мгновенно, в глаза преданно заглядывая.

— Вран, прости меня, — тут же выпаливает она. — Прости меня, но всех вы на уши подняли, не могла я молчать! Сивер так на меня насел, когда Бая к вечеру домой не вернулась, никак я от него избавиться не могла — сказал мне, что если не выложу ему всё, что знаю, то он сразу к Лесьяре пойдёт — я ему рассказала, а он всё равно пошёл!

— Я здесь, вообще-то, стою, — тянет Сивер. — Совсем ты стыд последний потеряла, вертихвостка поганая?

— Сивер, — одёргивает его Бая.

— Что? Сама ко мне первая кинулась, язык высунув, а теперь байки свои хитровыделанные этому рассказывает?

— Не первая я кинулась, — возражает Зима поспешно. — Вернее, первая, но… Он так на меня косо смотрел — я сразу поняла, что чувствует что-то, сердцем братским чувствует!

— Да мухоморов ты, что ли, обожралась, пока до дома по лесу скакала? Никак я на тебя не смотрел!

— Вран, не слушай его, он…

— И не собираюсь я его слушать, Зимочка, — перебивает её Вран нетерпеливо. Как же Зима ему надоела — даже сейчас умудрилась на себя всё внимание перетянуть. — Дурак я, что ли, других дураков слушать? Я только тебя слушаю, каждому слову твоему верю, ты во мне не сомневайся, всегда я на твоей стороне буду. Зима, милая моя, хорошая моя… дай мне свой плащ, пожалуйста. Очень он мне нужен.

— Плащ? — моргает Зима.

— Да, да, плащ, — кивает Вран ещё нетерпеливее. — Плащ твой замечательный, плащ твой тёплый, плотный…

— Замёрз? — участливо Зима спрашивает, одним махом с себя плащ стягивая.

Вран не отвечает, улыбаясь — широко-широко, благодарно-благодарно, как только губы может растянуть. Забирает он у Зимы свободной рукой плащ — и на землю его перед Баей бросает, сказав:

— Вот теперь можно садиться.

Смотрит на Врана Зима взглядом непередаваемым — всё в этом взгляде есть: и замешательство, и обида, и разочарование, и зависть даже. Да, возможно, не слишком красиво это было — но уж очень Врану надоело с Зимой в эти игры странные играть. Пришло время намекнуть ей, что пора немного сбавить обороты.

— Как-то это… — тянет Бая, Зиму уходящую глазами провожая.

— Как? — спрашивает Вран.

Бая медлит слегка, словно собираясь ему ответить — но потом просто плечами пожимает и на плащ садится.

Садится рядом тут же и Вран. Обхватывает Бая себя за колени, вдаль рассеянно смотрит — немного через ноги лютов видно, но что-то всё же различимо. Видит Вран, как Лесьяра посреди болота останавливается, на корточки садится, обеими руками в землю упирается. Чудится Врану, что дрожит земля от прикосновения её, сотрясается в ней что-то у Врана под ногами — но быстро тряска эта у Врана из головы вылетает.

Потому что вздыхает Бая устало — и вдруг висок у него на плече пристраивает, волосами своими нос его щекоча.

И так ладно у неё это выходит, непринуждённо, словно уже сотню раз это делала и в сто первый повторяет. Замирает Вран, только руку нерешительно поднимает, чтобы за плечи её приобнять — но не тут-то было.

— Подвинься, — заявляет Сивер, прямиком между ним и Баей приземляясь и Врана чуть ли не в лужу подмёрзшую спихивая. — Этого только не хватало. На вас и так пялятся все.

Ну, не пялятся — поглядывают. То один, то другой.

Но нет у Врана сил с Сивером спорить, поэтому он просто дальше за Лесьярой наблюдает.

И за тем, кто к Лесьяре явился.

На самом деле и не разглядеть особо этого явившегося — мигом люты возбуждаются, когда показывается что-то из трясины болотной, ещё кучнее сгружаются. Кажется, разбирает Вран чью-то голову патлатую, и не поймёшь в темноте ночной, какого цвета, кусок бороды длинной, всклокоченной, с гадостью какой-то то ли вплетённой, то ли прилипшей — да и всё на этом.

Да уж. Негусто. Наверное, стоило поближе садиться.

Слышит Вран неожиданно несколько хлопков в ладоши — неужто Искра разошлась? Не завидует Вран её жениху — такую