Истории будущего - Дэвид Кристиан

Сам я вырос до эпохи космических ракет, персональных компьютеров, интернета и смартфонов, но воспринимаю все эти новшества как должное. Скорость технологических изменений притупила нашу чувствительность к новому.

Мы также узнали, что изменения проникают в прошлое глубже, чем могли себе вообразить наши предки, и одновременно уходят еще дальше в будущее. До наступления современной эпохи большинство ученых придерживалось того мнения, что, пускай сами человеческие общества как будто изменяются и развиваются, мироздание, Земля и многие живые виды, на ней обитающие, почти не изменились с момента своего появления на свет. Но уже в семнадцатом столетии биологи и геологи, заинтригованные находками окаменелостей и диковинных многослойных геологических образований, начали понимать, что Земля и населяющие ее виды (в том числе человек) изрядно изменились за минувшие сотни миллионов лет 261. Небеса представлялись неизменными до середины двадцатого столетия, когда астрономы получили доказательства того, что у вселенной тоже есть история, что она родилась в огненной вспышке Большого взрыва, расширялась и развивалась более тринадцати миллиардов лет подряд. Новые методы хронометрических измерений, впервые примененные в середине двадцатого века, даже позволили нам установить удивительно точно временные рамки для древнейшей истории, восходящей к Большому взрыву. Стабильное мироздание древних обществ исчезло, вместо него явилась бурно развивающаяся вселенная, и теперь мы твердо уверены в том, что будущее непременно будет отличаться от прошлого.

Современное мышление о будущем во многом определялось и определяется появлением современной науки.

Не следует преувеличивать последствия тех событий, которые часто называют «научной революцией» семнадцатого столетия262. Многие формы дивинации существуют по сей день, нередко являя себя во всей красе в астрологических разделах многих газет и веб-сайтов. Моя жена воспитывалась в старинной балканской традиции, утверждающей, что, когда двое проходят с разных сторон фонарного столба или шеста, один из них должен крикнуть: «Хлеб с маслом!», чтобы избежать несчастья. Если крикнут сразу двое, будет еще лучше. Сам я, признаюсь, довольно часто стучу по дереву, чтобы отвести возможную беду – обычно в шутку, конечно, однако втайне надеюсь, что тем самым сумею изменить предполагаемый исход дела. А методы мышления о будущем, заложенные в современной науке, действительно отличаются от прежних, и они изменили мышление о будущем во многих областях нынешней жизни.

Современная наука характеризуется рядом отличительных особенностей. Но, как утверждает историк Стивен Шейпин, главное ее отличие – более механический взгляд на устройство мира, сводящий к минимуму влияние непредсказуемых духов и природных сил в вопросах будущего:

«Механическое объяснение природы явно противопоставлялось антропоморфизму и анимизму, свойственному традиционной натурфилософии… Все механические описания семнадцатого столетия опровергали древнюю традицию, которая приписывала природе и ее элементам способность к целеполаганию, намерения или чувства»263.

Основоположники современной науки, взяв за образец законы движения Ньютона, начали представлять мир как управляемый универсальными, механическими и безличными «научными законами», установленными единым верховным божеством. Они изгнали из мироздания большинство духов, демонов, богов и магических сил прошлого, чья причудливость столь существенно затрудняла прогнозирование. Они рассчитывали на то, что более упорядоченная и подвластная законам вселенная откроет новые эффективные способы предсказания будущего и управления будущим.

Немецкий социолог Макс Вебер назвал эту интеллектуальную трансформацию «расколдовыванием мира», воспользовавшись метафорой поэта и философа Фридриха Шиллера [102]. (Более точным переводом шиллеровского Entzauberung может выступать неуклюжее слово «демагификация»)264. В основании современного мышления, по Веберу, лежит та идея, что в «рациональном» мире «принципиально нет никаких таинственных, не поддающихся учету сил… что, напротив, всеми вещами в принципе можно овладеть путем расчета. Последнее в свою очередь означает, что мир расколдован» [103]. Возникновение такого более механического видения опирается на обезличенные методы предсказания будущего и поиск универсальных безличных закономерностей, о чем говорилось выше применительно к религиозной и философской мысли «осевого времени».

«Расколдовывание» не означало атеизма, хотя многие, конечно, опасались, что именно так и произойдет. Почти все пионеры современной науки верили в бога-творца, заложившего фундаментальные законы мироздания. Многие, скажем, философ и ученый Роберт Бойль, даже признавали существование «бесчисленного множества духовных существ». Но эти мыслители отвергали представление о том, что указанные духи могут по своему произволу нарушать фундаментальные законы вселенной. Астроном Иоганн Кеп- лер, например, отказывался верить, будто у планет есть души и предназначения; он пришел к выводу, что «мироздание подобно вовсе не божественному одушевленному существу, а хронометру»265. Часы, в отличие от многих древних богов, не капризничают и не закатывают истерик. Их поведение предсказуемо, и данное обстоятельство позволяет угадать, что они будут делать дальше.

Ранние успехи механистической «натурфилософии» придали ей авторитет и дерзкую самоуверенность, а новая технология печати быстро распространила этот новый образ мышления среди европейской элиты. Как пишет историк Дэвид Вутон, во времена Шекспира даже хорошо образованные европейцы всерьез воспринимали магию и колдовство. Они верили в оборотней и единорогов, думали, будто небеса вращаются вокруг Земли, будто кометы суть дурные предзнаменования, а «Одиссея» и «Энеида» – правдивые истории. Полтора века спустя, во времена Вольтера, образованные европейцы увлеклись натурфилософией. Многие люди пользовались телескопами и микроскопами, считали Ньютона величайшим среди всех ученых и усвоили, что Земля вращается вокруг Солнца. Разумеется, суеверия сохранялись, но теперь люди уже не слишком доверяли рассуждениям о магии и злым духам, а по поводу единорогов и чудес твердо знали, что тех не существует. Некоторые даже усомнились в существовании Бога, и в немалом числе встречались те, кто думал, что развитие научных знаний приведет к прогрессу и лучшему будущему человечества266.

Сегодня многие продолжают верить в мир, полный духов и богов, однако «расколдовывающее» мировоззрение современной науки, распространяемое массовым образованием и подкрепляемое многочисленными научными достижениями, определяет большинство форм технологических изменений и доминирует в мышлении о будущем.

Современное мышление о будущем отличается от мышления более ранних эпох по четырем основным признакам:

1. Причинность. Лучшее понимание причинно-следственных связей позволяет давать более уверенные и точные прогнозы во многих областях знания, включая физику, химию и медицину.

2. Вероятность. Теория вероятностей предлагает нам более ясное понимание процессов, в которых нельзя предсказывать конкретные события, но можно приблизительно предугадывать исход многих событий.

3. Сбор данных и статистика. Значительный прирост статистической информации заодно с новыми вероятностными методами улучшили нашу способность выявлять, анализировать, понимать и измерять вероятностные тенденции, предлагающие ключи к возможному будущему.

4. Информационные технологии и вычислительная техника. Современные компьютерные технологии позволяют хранить и анализировать статистическую информацию в невообразимых ранее масштабах и с беспрецедентной скоростью и точностью.

Эти изменения улучшили нашу способность прогнозирования во многих областях знания и деятельности, от медицины до демографии и изменения климата. Но