Уроки нежности - Дана Делон

– Так что стряслось с вашими руками? – спросила я, наблюдая за их безмятежными лицами.

Они не подняли головы, продолжая листать страницы альбома, словно марки времен Второй мировой войны – самое интересное, что есть в этом мире.

– Бокс, Люси, – наконец отозвался Уильям, не отрываясь от своего занятия.

– Ты занимаешься спортом с детства, и я впервые вижу, чтобы твои руки были в таком состоянии, – продолжила я, пытаясь выудить из них правду.

Парни молчали. Никто из них не признавался, что Джошуа избили они. Закон был нарушен, лорд избит, и при этом ни один виновник не выглядел так, словно испытывал угрызения совести или переживал о последствиях. Напротив – слишком спокойные для людей, которые довели человека до больничной койки.

– Мальчики! – позвала я.

Три пары глаз поднялись на меня как по команде. Такие разные: задумчивые карие Этьена, сосредоточенные серые Уильяма и с толикой жалости голубые Бена. Теплый свет камина отражался в их зрачках, добавляя что-то потустороннее, дьявольское.

– Спасибо, – тихо отблагодарила я.

В выражении их лиц на секунду промелькнуло удивление.

– Мы не понимаем, о чем ты, – отозвался Гойар, пытаясь казаться безразличным.

– Не имеем ни малейшего понятия, – вторил ему Шнайдер.

И лишь Уильям задрал подбородок и приказным тоном произнес:

– В следующий раз расскажи нам все сама.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском дров в камине.

– Мне было стыдно, – призналась я, опустив взгляд на ковер с восточным узором.

Даже в то мгновение я испытывала стыд, понимая, что кто-то рассказал им о моем первом сексуальным опыте. Я не знала, насколько в нашем кругу все мусолили детали. Но была уверена, что Джошуа в больнице станет для всех большим предупреждением держать язык за зубами.

– Мы тебя никогда не осудим, – произнес Маунтбеттен тоном, вселяющим силу и уверенность. – И никому никогда не позволим сделать тебе больно.

Он откинулся на спинку дивана и смотрел на меня немигающим взглядом. Черты его лица заострились в свете камина и отбрасывали резкие тени. В тот момент он выглядел пугающе красивым. Вся атмосфера комнаты заполнилась его силой. А в глазах Шнайдера я впервые увидела кипящий гнев, но направлен он был вовсе не на меня. Хриплым от переполняющих эмоций голосом он подтвердил сказанные Уильямом слова:

– Никому.

– Никогда, – закончил Этьен, и решительность читалась в его напряженных плечах и набухших на руках венах.

Я смотрела на них, и что-то заставило меня приосаниться, выпрямиться в кресле. Я ничего не ответила. Слова были не нужны. Да, возможно, в тот вечер я впервые задумалась о том, что обрела столь желанную для меня силу. Этой силой были трое парней, готовых ради меня на что угодно.

В воздухе витали безнаказанность и вседозволенность. Они залетали мне в легкие, и старая пугливая Люси умирала с каждым сделанным мною вдохом.

Да-да, безнаказанность и вседозволенность. Все ведь знают, как сильно эти две вещи портят людей!

Глава 20

МЫСЛИ РОЯТСЯ В ГОЛОВЕ, пока я шагаю в сторону женского общежития. Люси разбила машину Уильяма. Она была достаточно гордой, чтобы не просить денег… Денег, которые ей не давали родители. Я знаю, что такое бедность. Порванные вещи, просроченная еда по скидкам и многое другое. Но я не знаю, что испытывала она. Я не притворяюсь. У меня все те же вещи из секонд-хенда, уик-энды я провожу в своей комнате, а питаюсь только в столовой, где все включено в мою стипендию. Каково это – знать, что у твоей семьи есть ресурсы, но родители тебя ограничивают? Они боялись ее избаловать?

– Стипендиатка! – слышится за моей спиной.

Я не останавливаюсь. Бенджамин Шнайдер – последний человек, которого я хочу видеть.

– Стой же. – Он догоняет меня и ловит за локоть.

– Чем могу помочь? – Я сбрасываю с себя его руку.

Он выглядит изумленным, в светло-голубых глазах сверкают смешинки.

– Что-то новенькое… – присвистывает Бен.

Я еле сдерживаю раздражение. Делаю глубокий вдох и тру переносицу:

– Можно я пойду?

– А где тот пугливый кролик? – оглядывается он по сторонам.

– Что за кролик? – Я хмурюсь.

Шнайдер закидывает мне руку на плечо и притягивает ближе.

– Тот, что змей боится, – шепчет он мне на ухо и тычет в меня пальцем.

– Тонкие намеки – не твоя стихия. – Я пытаюсь увернуться из его объятий, но он крепче притягивает меня к себя.

– Это потому, что они вовсе не тонкие. – Его губы расползаются в самоуверенной улыбке.

– Пусти меня.

– Мне сказали отвести тебя кое-куда.

Я смотрю на него с немым вопросом.

– У тебя же урок с Уильямом?

– Он должен быть позже.

– Планы поменялись. – Бен взъерошивает рыжие волосы, но не смотрит на меня. – Пошли.

Шнайдер тянет меня за собой. Его рука все еще на моем плече, и, как бы я ни ерзала, он достаточно крепко меня держит. Мы проходим по каменной тропинке, ведущей к общежитию парней. По пути встречаются студенты. Любопытные липкие взгляды провожают нас. Бенджамин же ведет себя как ни в чем не бывало. Лицо расслабленно, глаза задорно сверкают. Лишь я знаю, как он напряжен, ведь его тело словно скала, о которую я ударяюсь. Я опускаю голову вниз, стараясь спрятаться от всеобщего любопытства.

– Смотри прямо, не прячься, – шепчет он мне на ухо, горячий выдох обжигает кожу.

Неожиданно он целует меня в висок. Я слегка дергаюсь, но он сдавливает мою шею:

– Смотрите, какая недотрога.

Веселье в его голосе пугает.

– Я сама найду Уильяма, – шепчу я и вновь пытаюсь ослабить его хватку и выбраться.

Знаю, он слышит страх в моем голосе. И по тому, как нахально приподнимается уголок его губ, я понимаю, что ему нравится происходящее.

– Нет-нет, Уилл попросил позаботиться о тебе. – Бен ребячливо щелкает меня по носу. – А это значит, он голову мне оторвет, если я ослушаюсь.

Я хмурюсь сильнее, ничего не понимая. Зачем Уильяму просить Шнайдера о чем бы то ни было?

– Я не вру… – опережает он все мои вопросы.

Заглядываю ему в глаза в поисках искренности, но натыкаюсь на ехидство.

– …практически никогда, – иронично заканчивает Бенджамин.

Мое лицо вытягивается. Бен хохочет:

– Видела бы ты себя сейчас! – Он подводит меня к двери общежития, расслабленным движением прикладывает ключ-карту. – Дамы вперед. – Шнайдер приглашающим жестом протягивает руку.

Чертов джентльмен. Я мешкаю и оглядываюсь. Не имею ни малейшего понятия, что мне делать. Но точно знаю: с этим психом лучше никуда не ходить.

– Слишком громко думаешь, Селин, – бормочет он, делает шаг вперед и грубо тянет меня за собой. – Я представитель британской аристократии, мы дважды не повторяем. Мной надо пользоваться с первого раза.

Я не успеваю за ним. Он буквально тащит меня вдоль коридора и запихивает в лифт. Прячусь в самом углу и изучаю его профиль. Напряженный подбородок, брови сошлись на переносице. Наверное, не зря они с Луной встречаются. Их настроение меняется практически одинаково быстро.

– Расскажи, какие выводы делаешь? – просит он, не глядя на меня. – Всего изучила?

Опускаю взгляд в пол. Поймана с поличным, впрочем, как и всегда.

– Ну давай же, не стесняйся, – подбадривает Шнайдер. – Представляла меня голым? – Рыжая бровь взлетает вверх, а глаза сверкают.

– Какой ты придурок!

– Говорят, девочкам это нравится, – не остается он в долгу.

Лифт не останавливается на третьем этаже. Мы едем выше. Проезжаем четвертый этаж, и я чувствую, как сердце начинает учащенно биться от страха.

– Комната Уильяма на третьем, – произношу я и облизываю пересохшие губы.

Бен пожимает плечами:

– Я в курсе.

И все. Больше никаких пояснений.

Двери лифта открываются на пятом этаже, и он резким движением вытаскивает меня наружу.

– Ку… да… – сбивчиво и трусливо слетает с моих губ.

– Тебе, наверное, интересно, куда я тебя веду, – издевательски произносит Бенджамин. – К себе.

Услышав это, я спотыкаюсь. Но, к счастью или к сожалению, хватка Шнайдера крепкая, он удерживает меня от встречи с полом.

– Вижу, сюрприз удался, – заявляет этот нахал, подводит меня к самой последней комнате в коридоре и открывает дверь. – Не чувствуй себя как дома. – С этими словами он толкает меня