Дальнее чтение - Франко Моретти

Глава 10.Теория сетей[253], анализ сюжета

В «Корпорации стиля» я наметил несколько гипотез для количественной стилистики, «Теория сетей» была попыткой сделать то же самое для сюжета, предоставив тем самым ключевой – и до сих пор отсутствующий – компонент компьютерного анализа литературы. Однако, как только я начал серьезно над этим работать, я быстро понял, что инструменты для широкомасштабного сбора информации мне недоступны (пока что). В статье пришлось сдвинуться от количественного анализа сюжета (plot) в сторону качественного: пространство и время, области сетей, главные персонажи, периферия и тому подобное. Затем последовал второй сдвиг: хотя в статье в некоторых случаях и использовались понятия теории сетей (на страницах, посвященных кластеризации и гуаньси в китайских романах), основные положения текста оставались независимыми от концептуальной архитектуры этой теории. Нужна ли мне была теория сетей, чтобы обсуждать Горацио и Государство или «симметрию» у Диккенса?

Нет, теория мне была не нужна, но я нуждался в сетях. Несмотря на то что Горацио издавна был моей навязчивой идеей, я никогда полностью не понимал его роли в «Гамлете» до тех пор, пока не посмотрел на сетевую структуру пьесы. Ключевое слово здесь – «посмотрел». Я взял из сетевой теории только базовую форму визуализации: идею о том, что временное течение драматического сюжета можно представить в виде набора двумерных знаков – вершин (или узлов) и ребер, – для понимания которого достаточно одного взгляда. «Мы конструируем и конструируем, и все же интуиция остается замечательной вещью», – однажды написал Клее; именно так я и поступил здесь, применяя (неправильно) теорию сетей для внесения некоторого порядка в литературное доказательство, но оставив себе свободу следовать в анализе в любом новом направлении.

Интуиция – замечательная вещь, но концепции – лучше; и пока я пишу эти строки, в Литературной лаборатории проводится масштабное исследование драмы и теории сетей: коллективный проект, изучающий сотни пьес различных культур и исторических периодов. Но это другая история, которую следует рассказывать в другой книге.

* * *

За последние несколько лет литературоведение испытало то, что можно назвать подъемом количественных доказательств. Конечно, это случалось и раньше, не оказывая продолжительного влияния, но сейчас все может сложиться иначе, поскольку сегодня у нас есть цифровые базы данных и автоматическое извлечение информации. Недавняя статья в Science о «культуромике» (culturomics) ясно дала понять, что объем корпуса и скорость поиска превзошли все ожидания: сегодня мы за несколько минут можем воспроизвести исследования, на которые такому гиганту, как Лео Шпитцер, понадобились месяцы и годы работы[254]. Когда дело касается феноменов языка и стиля, мы можем делать вещи, о которых предыдущие поколения могли только мечтать.

Когда дело касается языка и стиля. Но если вы работаете с романами или пьесами, стиль является только частью всей картины. Что насчет сюжета – как его можно посчитать? Эта статья служит только началом ответа, и началом начал становится теория сетей. Это теория, которая изучает связи внутри больших групп объектов: объектами может стать что угодно – банки, нейроны, киноактеры, научные статьи, друзья… – обычно их называют вершинами или узлами, а связи между ними – ребрами. Исследование того, как вершины соединяются ребрами, открыло множество неожиданных свойств больших систем, самым знаменитым из которых является эффект «тесного мира» или «теория шести рукопожатий» (six degrees of separation): сверхъестественная скорость, c которой можно добраться до любой вершины в сети, двигаясь из любой другой вершины. Надлежащее использование теории требует определенного уровня математического знания, которого у меня, к сожалению, нет, и обычно огромных объемов информации, также отсутствующих в моей работе. Однако это только первое из серии исследований, проводящихся в Стэнфордской литературной лаборатории, и некоторые вещи проявляются даже на раннем этапе.

Сеть персонажей

Сеть состоит из вершин и ребер, сюжет – из персонажей и действий. Персонажи становятся вершинами сети, а их взаимодействия – ее ребрами. Так выглядит сеть «Гамлета» (рис. 1)[255]: в ней есть несколько сомнительных решений, в основном касающихся сцены «мышеловки», но в целом между двумя персонажами устанавливается связь, если они обменялись несколькими словами: взаимодействие является актом речи. Это не единственный способ – авторы предыдущей работы о Шекспире связывали персонажей, если у них были реплики на протяжении одной сцены, даже если они не обращались друг к другу напрямую: в этом случае, например, королева и Озрик связывались (поскольку у обоих есть реплики и они одновременно находятся на сцене в последнем действии пьесы), но они не связываются в этом графике, так как не говорят друг с другом[256]. В моей сети использованы эксплицитные связи, а к их сети добавлены имплицитные: вторая сеть явно плотнее, поскольку включает все мои связи и кое-что еще. Обе сети правдоподобны, и у обеих есть по крайней мере два изъяна. Во-первых, ребра не «взвешиваются»: когда Клавдий в сцене на кладбище говорит Горацио: «Горацио, прошу, ступай за ним», у этих 8 слов в графике тот же вес, что и у 4 тысяч слов, которыми обмениваются Гамлет и Горацио. Это неправильно. Во-вторых, у ребер нет «направления»: когда Горацио обращается к Призраку в начале пьесы, его слова образуют ребро между ними, но важно то, что Призрак ничего ему не отвечает и разговаривает только с Гамлетом, – это должно быть отображено[257]. Но я не смог найти аккуратный способ визуализировать вес и направление, обращение к доступным программам не помогло, так как их результаты зачастую были абсолютно неразборчивыми. Итак, все сети в этом исследовании сделаны вручную с простым намерением: повысить наглядность через уменьшение наслоения элементов. Конечно, это не может служить долгосрочным решением проблемы, однако сейчас мы имеем дело с маленькими сетями, в которых еще может сработать интуиция. Они подобны детству сетевой теории литературы – короткое счастье перед суровой зрелостью статистики.

Рис. 1. Сеть «Гамлета»

Как бы там ни было, вот во что превратились 4 часа действия. Время превратилось в пространство: система персонажей возникла из многих пространств персонажей, если пользоваться категориями Алекса Волоха из «Одного против многих» (The One vs the Many). Пространство Гамлета (рис. 2): полужирным выделены все прямые связи между ним и прочими персонажами; Гамлет и Клавдий (рис. 3): посмотрите, какую большую часть сети они вместе занимают. Офелия и Гертруда (рис. 4): пространство двух женщин в пьесе намного меньше. И так далее. Но прежде чем приступить к детальному анализу пространства – зачем вообще использовать сети для размышлений о сюжете? Что