Игра на инстинктах - Саша Кей

Глава 49. Утренний шок

Артемьев — бесчувственная скотина.

К такому выводу я прихожу, глядя в зеркало на свою осунувшуюся мордень с синяками под глазами.

После вчерашнего акта вандализма в спальне я, немного отлежавшись, поползла в ванную, где с полчаса отмачивала настрадавшуюся Изольду в теплой водичке. И было корневой ошибкой не запереть дверь, потому что оставшемуся в одиночестве Демиду взгрустнулось, и он решил ко мне присоединиться.

Оказалось, что и ванная магическим образом организовала ему гештальт, хотя тут у нас никаких контактов не было!

— Ты когда от кофе отмывалась, я все думал, что ты тут голая и совершенно одна, — объяснил мне Артемьев. — Не порядок же.

Слава богу обошлось минетом.

К девочке своей я его не подпустила, помня, как он в гостинице меня раскатал на своей дубинке, когда я зазевалась.

Не пустить-то не пустила, но легче сейчас мне от этого не было.

Все равно еле живая.

Поэтому в этот раз дверь я бдительно заперла, хотя Демид пока еще спит, но, скорее всего, ему скоро на работу, и тогда они встанут. Оба.

Я предпочту в этот волнительный момент оказаться подальше.

Такое ощущение, что я за три дня восполнила полугодовой дефицит.

Я зомби.

Натуральный такой зомби, который мечтает нормально почистить зубы, но зависает у раковины, уперевшись лбом в зеркало и засунув руки под горячую воду.

Интересно, если я все-таки уже беременна, мне вообще не вредны такие нагрузки? Правда, я основном лежала. Артемьев не больно-то позволял проявить инициативу. Чувствовалось, что ему требовалось все контролировать.

Все, да не все.

Второй раз Демид тоже не вспомнил про презервативы, а я не напомнила, хотя они лежали на самом виду, на тумбочке у кровати. Приготовил, видимо, для меня.

Но ведь он может про них вспомнить!

Надо уносить ноги.

У интрижки с соседом сплошные минусы, но есть и один неоспоримый плюс — до дома два шага.

Мне бы только глоточек кофе.

Повозив пальцем, намазанным зубной пастой, во рту, я экспроприирую все тот же халат, что мне выделяли прежде, и, стараясь не кряхтеть, ползу на кухню.

Я заслужила свой кофе.

Имею право.

Ну хоть что-то мне достается через постель, а то все непосильным трудом как-то.

Кофемашина ведет себя по-скотски. Вся в хозяина.

Нет, кофе она мне варит, но так шумно, что я опасаюсь, что главного медведя в этой берлоге сейчас разбудим. И, черт побери, угадываю.

Сначала я чувствую, как лапищи поглаживают мою задницу сквозь махровую броню, но демонстративно игнорирую.

Я как опоссум. Прикидываюсь дохлой, чтобы выжить.

В дикой природе все средства хороши.

Естественный отбор, так сказать.

— Фрося, посмотри, что у меня есть, — Демид прижимается к напрягшейся попе эрекцией.

Угу. Знаем. Я посмотрю, а оно увеличится еще больше, и вообще…

— Не буду, — категорично отказываюсь я.

— Ну оно мне мешает, — настаивает Артемьев.

— А ты не трогай, — серьезно советую я. — Помешает немножко и перестанет.

Демид хмыкает, целует меня в макушку и, к моему нескончаемому удивлению, оставляет в покое. Идет принимать душ, а я чего-то начинаю нервничать.

Это что такое?

Артемьев и его аппетиты сдались? Да не верю!

Пока вода шумит в ванной, я рысью щемлюсь проверить, а где это у Демида телефон. А вдруг он сейчас звонит очередной телке и договаривается на перепихон?

Но нет, телефон валяется кверху брюхом на постели.

Ладно, чего я? Мне больше не надо. И откуда я знаю, как там все у мужиков устроено? Может, утренняя эрекция не такая настойчивая?

И тем не менее, когда Артемьев возвращается из душа, я полна подозрений.

И вовсе это не ревность.

Не с чего мне ревновать.

Мы не вместе. И вообще.

Ну все равно козлина же.

Хотя бы просто потому, что в отличие от меня он выглядит, как человек, а не как черт знает что.

Не сразу замечаю, что подмышкой у Демида что-то есть.

И, видимо, я на самом деле соображаю не очень хорошо, потому что, когда Артемьев ставит передо мной тапочки, я на них тупо пялюсь.

Есть в них какая-то странность, но я никак не соображу какая. Все мысли заняты тем, что Демид не любит без секса, а я ему не дала, и теперь, внимание, вопрос: куда он понесет своих сперматазоидов?

И если понесет, то я закажу ему вынос черного ящика.

Устрою полное «Что? Где? Когда?».

Пофиг, что прав у меня на это нет.

А Артемьев ведет себя подозрительно. Прям очень. Не пытается меня выставить и при это мне пытается разложить. Собирается на работу. Надеюсь. Часы напяливает, как большой. Ремень застегивает на брюках. Мерзавец.

И что-то у меня в воспаленном мозгу крутится. Раздражающее такое.

Но понимаю я, что именно не дает мне покоя, только когда я добираюсь до своей родной постели.

Демид провожает меня до квартиры, целует так, что сердце ухает в желудок, отвешивает шлепок по пятой точке и исчезает в кабинет лифта, а я шаркаю к койке.

Спать, спать.

Черт, сапоги остались у Артемьева…

Потом заберу, обменяю на тапки…

Тапки.

ТАПКИ!

Я подскакиваю на кровати.

Тапочки новые. Маленького размера.

ЖЕНСКИЕ!

Ну гад! Ну подлец! А ведь раньше у него для бабцов нечего не было! И кружку я сегодня для кофе нашла не пятиведерную, а вполне вразумительную.

ТОЖЕ НОВУЮ!

Ну и кому мы приготовили зону комфорта, а?

Пыхтя, как Змей Горыныч, вот-вот дым повалит из каждого сопла, я набираю Демида.

— Фрося? — удивляется он. — Я думал, ты уже впала в анабиоз.

— Я у тебя сапоги забыла, — начинаю издалека, но терпения у меня не хватает: — Чьи тапки ты мне дал?

Артемьев паскудно ржет в трубку.

— Что смешного? — злюсь я.

— Тебе это спать не дает, да?

— Ничего подобного! Отвечай!

— Твои тапочки. Я купил их для тебя. Можешь даже подписать. Пометишь территорию.

— А… Э… О! Это то, о чем я думаю? — и голос у меня придурошный.

— Да, Фрося. Мы в отношениях. Но гештальты надо закрыть.

Глава 50. Две полоски

И понеслось.

Благодаря ранимой психике Артемьева гештальты у него плодились один за другим. Только и успевай закрывать. Выходы в люди перемежались домашними свиданиями, но любая встреча заканчивалась в коленно-локтевой.

Я начала