Избранное - Кира Алиевна Измайлова

– Это против договоренности! – пискнул тот.

– Я ни с кем ни о чем не договаривалась, – ответила принцесса. – Но так и быть. Я предамся в руки ваших хозяев, но при одном условии. Я желаю удостовериться – лично! – что Генри Монтроз жив и что его выпустят на свободу, как только вы заполучите меня.

– Так он примется мстить и вообще… отбить попытается… – буркнул хлыщ.

– Это уж не моя забота. Ну? Вы согласны или нет?

– Согласен, – выдавил он. Видно, хозяева наделили его немалыми полномочиями. – Только уж там никаких… сопровождающих быть не должно! Господа обещают и клянутся, что вам не будет причинено никакого вреда.

– Пусть поклянутся мне лично, – бросила Мария-Антония холодно. – Едем немедленно. Что же вы медлите?

Хлыщ засуетился, а принцесса успела подать наблюдателям знак – следуйте за нами, но тихо. Оружие было у нее при себе, и она не собиралась с ним расставаться. И пусть попробуют ее обыскать!

У ворот постоялого двора ждал экипаж, который примчал их куда-то в ночь и темень, резко и неприятно пахнувшую.

– Прошу обождать, сударыня, – попросил хлыщ, выпрыгивая из кареты. Раздался какой-то невнятный бубнеж, но риторические экзерсисы нового знакомца Марии-Антонии возымели действо. – Вылазьте. Осторожно, ступенька…

– Где это мы? – спросила она, стараясь не ежиться: по спине отчетливо подирало холодным ветром. Какие-то строения вокруг… найдут ли ее Йоранссоны? И имеет ли она право подвергать их опасности?

– А это склады, сударыня, – просветил хлыщ. – Прошу сюда…

– А чем так мерзко пахнет?

– То керосин, – сообщил он и пояснил, видя, что она не понимает: – Ну, горючая жидкость такая, лампы ей заправляют и всяко такое прочее… Опять же, собака по такой вони след не берет. Милое дело!

– Прелестно, – сухо сказала Мария-Антония. – Я жду. Где Монтроз?

– Сюда вот… – Хлыщ подал ей руку, помогая спуститься. Тут воняло еще хуже.

Принцесса задумалась, отчего это ее требование удовлетворили, а не увезли в экипаже подальше. Может, понимали, что за нею следят Йоранссоны и их работники? Или не желали портить с нею отношений? Бог весть… И, главное, кому служит этот человек? Уж не Хоуэллам точно, тем-то зачем похищать собственного наемника? Впрочем, это уже без разницы, вряд ли один хищник лучше другого…

– Ну, я жду! – поторопила она.

– Да вот же он. – Мужчина привернул фитиль в коптящей лапме, и Мария-Антония увидела Генри.

Ему крепко досталось, это уж точно. Приковали его прочно, за обе руки к какой-то металлической трубе, и дышать здесь было нечем – этот самый керосин вонял нестерпимо, даже на полу прилично натекло из какой-то канистры… Собаки бы тут точно поумирали!

– Генри! – окликнула принцесса. – Генри!..

Он открыл глаза – один глаз, вернее, второй заплыл от побоев, – застонал, но не от боли, а от разочарования.

– Дура… – вымолвил он разбитыми губами. – Ну какая же дура, ведь я просил же…

– Я тоже просила, – сказала принцесса холодно и повернулась к спутнику. – Отпустите его.

– Но…

– Таков уговор. Отпустите его на моих глазах. Если боитесь, позовите еще охранника или кто там у вас… Ведь есть же человек? Иначе, – принцесса прищурилась, – я не стану работать с вашими хозяевами!

– Сильно захотелось на цепь рядом с этим парнем? – вдруг оживился хлыщ. – Так это не сложно. Чего вам еще, сударыня? Вот он, живой, отпустим как только, так сразу же… Зачем он нам? А пока пусть сидит, меньше хлопот. Ничего с ним не случится, не бой…

– Я ничего не боюсь, – спокойно сказала Мария-Антония. Она отлично знала, какое действие оказывает на людей ощущение острого клинка в непосредственной близости от их печени. Беспечные люди, забрали только саквояж с револьвером, но это все! – Или зови охранника с ключами, или отпирай сам!

– Нет ключей… – просипел мужчина, пытаясь уклониться. Тщетно, принцесса знала, как держать жертву, и каждый рывок лишь приближал несчастного к острию стилета. – У меня нет и у него нету, это старший приковал…

– Чудно, – холодно сказала девушка. – Генри, чем можно взять твои кандалы?

– Ломом, – честно ответил он. – А еще я могу отстрелить цепь между «браслетами», только у меня револьвер отобрали!

– Револьвер найдется. – Мария-Антония кивнула на хлыща. – Ах ты!..

Он попытался вывернуться, да так резво, что девушка едва успела…

…Генри уже не чаял дождаться помощи. Мечтал только об одном: сдохнуть побыстрее и не мучиться, он всегда молил об этом богов, вдруг услышат? Побои – это ерунда, он умел терпеть боль и не сказал больше того, что наверняка уже известно всем заинтересованным. Но на любые вопросы о принцессе он отвечал либо расплывчато донельзя, либо вовсе молчал. И приметы ее давал – не имеющие ничего общего с действительностью! Долго еще будут шерстить всех белокурых, голубоглазых, пышногрудых девиц, имевших неосторожность отправиться в путешествие именно в это время!

А когда перед ним явилась Мария-Антония, Генри сперва подумал, будто у него начались видения. Бывает такое, он слышал, от паров керосина и прочей горючей дряни, некоторые нарочно ими дышат! Но нет, это была она, и один из тюремщиков с нею, а она говорила с ним так, будто имела право распоряжаться всем отсюда и до Южного моря, которое некоторые называют Средиземным, что есть несусветная глупость: до средины обитаемых земель от него еще столько ехать…

Ему все казалось, что это сон. И только когда Мария-Антония перехватила рванувшегося было звать на помощь спутника и… пощекотала его клинком – Генри впервые видел, как она это делает, спокойно и деловито даже, – он вдруг осознал, что это реальность. И рванулся в своих цепях – но куда там, стальные наручники не разогнуть, цепь не оборвать!

– Только в меня не попади, – сказал он Марии-Антонии, когда она взяла на изготовку револьвер своего покойного провожатого.

– Я постараюсь, – спокойно ответила она, а Генри как можно дальше отодвинулся и зажмурился даже. Он сам бы отстрелил цепь, но она была слишком коротка: не выходило вывернуть запястье так, чтобы взять револьвер и угодить по звеньям. – Не шевелись.

Генри задержал дыхание.

Выстрел в замкнутом помещении прозвучал чересчур громко, а еще – Генри сразу почувствовал, подергав цепь, – Мария-Антония промазала. Оковы держались, да еще как, но… Нет, она почти разбила одно звено, пара хороших рывков, и…

– Генри! – услышал он выкрик, обернулся и увидел…

Хватило искры. То ли от самого выстрела, то ли это пуля выбила ее из металла наручников, но искра упала, и керосин загорелся – натекшая из дырявой канистры лужа подернулась лепестками пламени. Пока чуть поодаль от Генри, туда, видно, отлетела