Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

ещё через несколько лет не придут из-за моря новые народы, которые тоже неожиданно окажутся нашей роднёй. И ещё. Этот народ называет себя потомками трёх родов: Нолдор, Тэлери и Ваньяр, вожди которых, Финвэ, Ингвэ и Ольвэ, были братьями нашего владыки, родными или названными. Очень удобная позиция, позволяющая породниться со всеми, однако, Нолдор в Дориате никогда не жили. Ваньяр тоже. И я не вижу причин нарушать эту добрую традицию. Что же касается Тэлери — да, это наши родные братья, но вождь валинорских пришельцев называет себя королём, а свою сестру — королевой. И мне непонятно, на каком основании они пытаются поселиться в Дориате. В стране не может быть двух королей и двух королев. Моё мнение такое: если владыка Тингол проявит доброту к родне и позволит Финдарато жить в Дориате, пришельцы из Валинора должны будут стать нашими подданными, причём с более низким статусом, чем нынешние дориатрим. Никто не должен лишиться своего положения в обществе и даже просто подвинуться и потесниться ради чужаков. Пришли помогать и учить — пусть помогают и учат, зная своё место.

Даэрон вздохнул.

— На сегодняшнем торжестве, — умоляюще посмотрел менестрель на своего правителя, — я взял на себя обязанности музыканта и чтеца. Не королевского советника по проблемам населения и его численности, статуса эльфов, не являющихся дориатрим от рождения или создания Завесы, и их места в нашей жизни. Позволь, владыка, удалиться из галереи в зал и приступить к выполнению прямых обязанностей.

— Принцесса Лутиэн уже слышала все твои песни, — неприятно растянул губы в улыбке Саэрос, — тебе нечем её впечатлить. Только разочаруешь. Как и своего владыку.

— Позволяю, — произнесли одновременно и Тингол, и Мелиан.

Даэрон поспешил прочь из галереи, бросив последний печальный взгляд на портрет возлюбленной.

— Потрясающая воображение картина, — отрешённо произнесла королева, обводя синими глазами-безднами изображение дочери. — Над ним трудились двенадцать мастеров. Они создали настоящий шедевр и достойны полученных наград. Скажи, Келеборн, каково твоё мнение о сказанном советником Саэросом?

Самозванец ждал чего-то подобного, однако всё равно очень надеялся избежать неудобного разговора. Келеборн снова засомневался, стоит ли поступать, как Вольвион. Сын короля Ольвэ обычно соглашался со всем сразу, уходил с совета или личного разговора, и тут начиналось!

Удобно, конечно…

— Советник Саэрос прав, — осторожно согласился Келеборн, — но ты же понимаешь, владычица, что я обязан отстаивать интересы своего народа. Однако, я в Дориате лишь гость и помощник, поэтому должен знать своё место. И от имени всех рабочих, занимавшихся укреплением берегов и проверкой моста через Эсгалдуин, хочу поблагодарить тебя, владычица Мелиан, за то, что твоя Завеса стала защищать нас от жгучих лучей Анора, которые первое время доставляли много неудобств.

— Днём всё равно нельзя долго находиться под открытым небом, — всё так же отрешённо произнесла королева. — И ты, принц, не ответил на мой вопрос. Я хотела знать, что ты думаешь. И я это узнаю, поэтому лучше скажи сам.

Келеборн почувствовал, как по спине пробегает холод, лоб становится влажным.

— Мой долг — выступать в защиту моего народа, — как можно спокойнее произнёс самозванец, — но, да, видеть здесь, в Дориате, Ваньяр и Нолдор я не хочу. На то есть причины. Личные. Не имеющие отношения к делам королевства.

— Ты готов отвечать за свои слова? — глаза Мелиан стали страшными безднами. Чёрно-звёздными. Прошло мгновение, и король Тингол тоже посмотрел на «племянника» двумя провалами в ночное небо.

Закрываясь от вмешательства в свой разум, Келеборн с ужасом увидел, что теперь Майэ Мелиан уставилась на него глазами Тингола, а Тингол — глазами Майэ Мелиан.

— Должно быть, — сказали два голоса одновременно, хотя губы короля и королевы не шевелились, — причины нежелания видеть собратьев очень веские. И действительно очень личные. Можешь идти, Келеборн. Пожелай малютке Нимлот и счастливым родителям благополучия.

Чувствуя, как кружится голова, самозванец поспешил вслед за Даэроном.

Чары рассеялись, и владыка Тингол обратился к советнику:

— Саэрос, мне срочно нужен Маблунг. Как только закончится праздник, и наугрим уйдут, необходимо будет подготовить план перестройки нижних ярусов Менегрота, правильный с военной точки зрения. И доступ к этим коридорам будет закрыт для посторонних.

— Я ведь не посторонний? — заискивающе улыбаясь, спросил советник, но ответа не получил, поэтому, кланяясь, поторопился исполнить приказ, в очередной раз восхищаясь способностью короля Тингола совмещать празднования и решение государственно-важных вопросов.

***

В потрясающем воображение своими размерами зале, освещённом магическим голубоватым сиянием, исходящим от росписи на потолке, играла весёлая мелодия, и многие гости танцевали: кто-то парами, кто-то, встав в круг, кто-то — в хороводе.

Вошедшего Келеборна поприветствовали многие выжидающие приглашения на танец заинтересованные взгляды голубых, серых, зелёных и карих глаз, в которых, конечно же, не сиял свет священных Древ Валар. Девы демонстрировали наряды и причёски, поднимали бокалы с прозрачным вином и таинственно улыбались.

Мгновенно забыв о делах королевства, Келеборн встретился взглядом с художницей, рисовавшей сцены сражений и побед для Галереи Славы. Дева обычно не покидала своей мастерской, встречаться с ней удавалось только на больших праздниках, зато проведённое вместе время невозможно было считать потраченным зря — художница умела рассказывать общеизвестные истории настолько необычно и увлекательно, что самозванец каждый раз ловил себя на том, как ждёт неожиданной развязки сюжета. Которой, увы, не бывало.

— Потанцуешь со мной, прекрасная леди? — спросили губы, но глаза видели ответ заранее.

Даэрон, сидя с другими музыкантами, отвёл от принца и его поклонниц взгляд. Где же Лутиэн? Неужели она снова не придёт на праздник? Почему? Где она? И почему не позвала с собой?

Эти вопросы вставали всё чаще, и никогда не находили ответа. Хотя, нет, ответ был, но он настолько не устраивал влюблённого певца, что эльф предпочитал его не замечать.

Решив, что менестрели справятся сами, Даэрон подошёл к счастливым родителям малышки, в честь которой устроили праздник. Девочка лежала в колыбели, утопая в кружевах и шелках, смотрела на висящую над собой золотую звёздочку голубыми глазками в обрамлении белоснежных ресниц и улыбалась.

— Малышке пора спать, — извиняющимся тоном сказала мама, собираясь уходить.

— Тогда, — улыбнулся Даэрон, чувствуя, что сейчас заплачет, — я спою для Нимлот колыбельную. Можно?

Эльфийка кивнула. Менестрель смотрел на ребёнка и думал, что, скорее всего, ему не суждено прижать к сердцу собственное дитя, ведь Лутиэн…

Взяв крошку на руки, Даэрон вспомнил, как спасал младенцев из-под завалов, сгоревших домов, как уносил новорожденных из племён, где у маленького эльфа не может быть будущего, какими