Inside out: моя неидеальная история - Деми Мур

приехал в Лос-Анджелес вместе с Дженьюари Джонс – актрисой, которая играла Бетти Дрейпер в телесериале «Безумцы». Они были помолвлены и в то время только начинали свою актерскую карьеру – работали моделями и играли второстепенные роли. Когда Дженьюари было двадцать три, она исполнила маленькую роль в фильме «Бандиты», а главную роль в этом фильме сыграл Брюс, ему тогда было сорок шесть. Эштон уверял меня, что между Брюсом и Дженьюари был роман. А годы спустя на одном мероприятии мне довелось сидеть рядом с Дженьюари, и в ходе нашей беседы я упомянула об этой ситуации. На что она, улыбаясь, ответила: «Ты серьезно? Я говорила Эштону тысячи раз, что не хочу спать с этим стариком!»)

Какое-то время мы с Эштоном хранили наши отношения в тайне, но потом осознали, насколько же это глупо. Мы любили друг друга и хотели присутствовать в жизни друг друга постоянно. В июне 2003 года на премьере фильма «Ангелы Чарли 2: Только вперед» мы впервые появились на публике как пара. Я была в сногсшибательном мини-платье от Missoni и появилась на красной дорожке под руку с Эштоном с одной стороны и Брюсом – с другой, а дети шли впереди нас. Помню, я тогда сказала: «После развода остаться семьей можно, просто она приобретет новую форму». Я предусмотрительно устранила любые поводы для конфликта между Эштоном и Брюсом, которые могли бы сыграть на руку прессе. И это сработало. Вечер выдался чертовски хорошим.

Как я и ожидала, реакция на наши отношения была ошеломляющей – может быть, даже больше, чем просто ошеломляющей. О нас постоянно писали в таблоидах, и каждый наш выход из дома фиксировали фотографы. Мои агенты говорили, что эти отношения вредят мне: люди сосредотачивались на том, что я была с молодым человеком, а следовательно, не воспринимали меня всерьез. Но мне было все равно. Никогда в жизни я не была так счастлива.

Я купила красивый дом в горах над Беверли-Хиллз, недалеко от того участка, где Эштон хотел построить дом своей мечты. Далеко за пределами шумного города это место напоминало гавань спокойствия и умиротворения. Можно было сидеть у бассейна и наблюдать, как теплое солнце скрывается за горами, а стеклянные стены открывали вид на раскидистые деревья. Оно должно было стать нашей тихой гаванью.

Мы с Эштоном не хотели расставаться ни на минуту. Когда мой дом ремонтировали, он пригласил меня с девочками погостить у него. Глупо было снимать апартаменты, поскольку мы хотели все время проводить вместе, тем более девочки любили Эштона. Румер хотела вернуться в Лос-Анджелес, она скучала по семье – школа-интернат оказалась не тем, что она себе представляла.

Дом Эштона был одной из самых первых его крупных покупок. Для двадцатипятилетнего парня место было довольно впечатляющее: в холмах над Беверли-Хиллз, с теннисными кортами и бассейном. Эштон совсем иначе относился к успеху, чем Брюс. Он не тратил бешеное количество денег, подходил к расходам осторожно и обстоятельно, его инвестиции, включая первый дом, всегда отражали эту его черту. Хотя до нашего приезда это был настоящий лос-анджелесский дом для вечеринок – можете прочитать об этом в журнале Rolling Stone. В то время Джордж Буш был президентом, и однажды его дочери-близняшки накурились в этом доме на одной из вечеринок Эштона. Он был уверен, что с тех пор Секретная служба прослушивает его звонки. Было несколько ночных звонков в дверь, прежде чем стало известно, что у Эштона – новая пассия.

Примерно через полтора года после начала наших отношений Эштона пригласили второй раз принять участие в шоу «Субботний вечер в прямом эфире», и мы решили самым смешным образом высмеять нашу разницу в возрасте назло всем сплетням и слухам. В отличие от моего первого выступления, в этот раз я наслаждалась каждой минутой шоу. Во время своего вступительного монолога Эштон сказал:

– Журналисты фокусируются на нашей разнице в возрасте, а я фокусируюсь лишь на том, что она – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и она здесь сегодня вечером. Деми, я люблю тебя, детка.

И камера показывает меня в зале. Я – в гриме, благодаря которому стала похожа на девяностолетнюю, с седыми париком и бровями, в фиолетовом платье и с сумочкой на коленях, как у английской королевы.

– Ты отлично справляешься, детка, – прохрипела я своим лучшим старушечьим голосом. – Ты выглядишь потрясающе!

Затем Эштон позвал меня на сцену, чтобы мы могли насладиться этим моментом вместе. Я встала со своего места и наклонилась к ходункам, которые ждали меня в проходе.

– Она все еще самая горячая женщина в Голливуде, – объявил он, как только я поднялась на сцену, что вызвало огромный смех, потому что я выглядела так, будто только что вышла из дома престарелых. К тому же костюмеры «Субботнего вечера в прямом эфире» сделали мне массивные висячие сиськи.

– Я ношу этот медальон как символ нашей любви, – сказал Эштон, указывая на свое ожерелье.

– О, и у меня есть такой идентификационный браслет; это позволяет медицинским специалистам знать, что у меня диабет!

– Похоже, у нее все плохо, – заметил Эштон.

Потом мы решили поцеловаться, и мои вставные зубы оказались у него во рту.

Все это было очень забавно. Мне нравилось, что я нахожусь на таком этапе своей жизни, когда мне все равно, что пишет желтая пресса и что думают люди о моем выборе. Я жила так, как хотела. И не было никакой причины волноваться по поводу возраста – мне только что исполнилось сорок два. И я была беременна.

Глава 19

Мы сразу решили, что хотим завести ребенка, – вопрос времени. Это было похоже на начало взаимоотношений с Брюсом, но на этот раз я хотела сначала заложить прочный фундамент. Мне нужно было время, чтобы мы могли насладиться друг другом. И мне было сорок. Поэтому меньше чем через год после начала наших отношений мы решили заморозить эмбрионы, чтобы не думать о временных ограничениях.

Благодаря работе моей команды мне предложили роль в фильме «Полусвет», который должен был стать важным продолжением моей карьеры после выхода картины «Ангелы Чарли». Уверена, что большинство никогда даже не слышало о нем, что уже свидетельствует о многом. Сценарий был интересный: мистическая история об успешной писательнице фантастических романов, которую не покидает чувство вины за смерть ее сына. У проекта были финансовые проблемы, неизвестный режиссер и съемки длиною в месяц вдали от моих девочек. Мы никогда не были так долго далеко друг от друга.

Эштон настоял на съемках. Он сказал:

– Девочки останутся здесь, а я буду приходить к ним на ужин каждый вечер. И постараюсь сохранить такую семейную обстановку, будто ты никуда не