Путь Восходящего Солнца - Евгений Евгеньевич Астахов

— Давай я попробую выжечь нам путь! — предлагает Каору. — Мы потратили слишком много времени, если не успеем, назад точно не выберемся.

— Нет, — качаю я головой. — Этот способ эффективный, но не в нашем случае.

— Поняла. Если хотим использовать технику парной культивации, надо объединить наши стихии, а не противопоставлять их друг другу.

— Именно. У нас получилось в водной зоне, должно сработать и здесь.

Я пропускаю свои побеги в покрытую ледяной коркой растительность, а Каору, дотронувшись до меня, насыщает их огненной стихией. Осторожно и бережно, словно согревая промёрзшие деревья. Если подать слишком много тепла, могут взорваться, переломившись. Преграда на нашем пути начинает оттаивать и покрываться зелёными листьями. Неторопливо окружение вокруг меняется, наполняясь жизнью и образуя гостеприимный зелёный коридор.

Найти средоточие силы не так просто. Вся последняя зона обладает словно одинаковым уровнем Ки. Я обращаюсь к растениям и прошу их дать подсказку. Сначала они не реагируют. Однако, когда ко мне подключается Каору, вторя моему зову, мы оба ощущаем отклик. Моё сознание, как и прежде, уносится в самый центр этого места.

Путь оказывается самым долгим. Растения отодвигаются, но медленно: сначала они тают, потом оживают и лишь тогда начинают расступаться. Торопиться здесь нельзя. Это испытание на терпение и единство намерений.

Средоточие древесной стихии находится в самой сердцевине внутри огромного изумрудного цветка. Добравшись до него, мы восстанавливаем силы, погрузившись в приятную живительную энергетику этого места.

— Последний рывок, Рен, — довольно улыбается напарница, когда мы завершает этот этап.

— Осталась твоя стихия, — хмыкаю я.

— Будет непросто.

— Как будто до этого было легко, — смеюсь я. — Ничего, прорвёмся.

Единственная тропинка заводит нас в ущелье, спускаясь кольцами вдоль обрыва. Мы оказываемся в жерле потухшего вулкана. Ну, почти. Он словно пытается проснуться и обрушить свою мощь на окрестности, но у него не получается из-за воздействия Ки, запечатанного здесь. Поэтому внутри происходит постоянный процесс нешуточной борьбы.

Участки застывшей лавы раскаляются, на поверхность вырываются клубы зловонного газа. То, что он ядовитый, к сожалению, я выясняю на себе. Случайно вдохнув такой, рефлекторно подаюсь назад и чувствую, как темнеет в глазах, а сознание меркнет. Каору сразу отдёргивает меня прочь, и лишь спустя несколько минут, отдышавшись и прогнав несколько раз Ки по телу, я спрашиваю:

— Ты сможешь сдерживать огонь и выжигать окружающий газ?

— Постараюсь, а ты сможешь обеспечить нам приток свежего воздуха? Иначе мы просто задохнёмся.

Вместо слов я высвобождаю свою технику. Повинуясь безмолвному приказу, моя кожа покрывается сетью тонких зелёных побегов, которые стремительно тянутся ввысь, переплетаясь и образуя подобие кокона вокруг нас. Изумрудные листья и гибкие ветви смыкаются над головой куполом, пропуская внутрь тусклый багровый свет. Внутри образется уютное пространство, наполненное свежим лесным воздухом и ароматом молодой листвы.

Мы начинаем движение. Лава раскаляется по мере нашего приближения к конечной цели. Она не наносит нам вреда благодаря талисманам. Пока оба действуем как единое целое, мы в безопасности. Однако достаточно быстро «тропа» под ногами становится вязкой, а потом и вовсе жидкой, так что надолго задерживаться попросту нельзя.

Основную опасность представляет именно вырывающийся газ. Он не относится напрямую к проявлениям стихии, и талисманы просто не в силах защитить нас от него.

В самом центре вулкана бьёт небольшой гейзер, выплёвывая потоки оранжевой магмы и раскалённые фрагменты породы. Именно он и является средоточием огненной стихии. Мы добираемся до него, но бурлящая лава сбивает с нужного настроя, не позволяя добиться желаемого результата.

— Что-то не так, — Каору смотрит на фонтан, взмывающий вверх. — Давай попробуем пробраться в самый центр.

Я сдерживаю все сомнения и ворох готовых вырваться язвительных комментариев. Это стихия огня вновь распаляет мои эмоции, как потухший костёр.

Девушка берёт меня за руки, покрывая своей аурой. Приятное тепло Каору окутывает с головой, словно дружеские объятия. Мы решительно шагаем прямо в пламя, хотя все инстинкты вопят: «Остановись! Дальше смерть!» Секунда, и наши тела погружаются в гейзер.

Лава начинает извергаться постоянным потоком, а от бушующей энергии огня перехватывает дыхание. С трудом погружаюсь в медитативное состояние, моё ядро раскаляется. В этом проявлении буйства стихии ощущается сила и решимость Каору. Наша духовная энергия становится ещё ближе.

Моё сознание растворяется в белизне, чей жар может обратить прахом неподготовленного человека. Ядро, спрятанное в груди, чутко реагирует на невообразимую температуру. В какой-то момент оно трескается… и расширяется. Крепнет, набирая цвет истинного серебра.

Совместная медитация привела нас к удивительной гармонии. Наши души соприкоснулись, разделив боль потерь и надежду на будущее. Мы растворяемся в этом чувстве единства, и наши ядра резонируют в унисон. Два адепта становятся единым целым, черпая силу в общности духа, и этот резонанс помогает нам прорваться на новую ступень.

Когда энергетический поток стихает, мы оба взмокли от высвободившегося жара, хоть Каору и сдерживала его изо всех сил. Лавовое поле быстро остывает, открывая нам дорогу прочь.

— Это было… очень глубоко, — тихо произносит Каору, подбирая слова. — Словно мы впервые по-настоящему увидели и поняли друг друга.

Она смотрит на меня с тёплой улыбкой, в которой читается принятие и поддержка.

Я обнимаю её без каких-либо романтических намерений. Как обнял бы свою любимую сестру, разделив с ней момент душевной близости.

— Да, теперь мы действительно знаем друг друга, — киваю я, и моё сердце наполняется спокойной уверенностью. — Спасибо, что поделилась со мной своей болью.

«Я разделяю её, как и ты — мою» — этого не говорю, потому что слова не нужны. Она понимает меня и так.

Каору обхватывает меня, и на миг мне чудится, будто наши потерянные брат и сестра тоже здесь, стискивают нас обоих.

Мы покидаем долину Пяти Стихий в задумчивом молчании, переполненные новыми ощущениями. Позже, когда неловкость уходит, мы обсуждаем произошедшее открыто и честно. Теперь мы понимаем суть двойной культивации — это не просто объединение стихий и Ки, а истинная гармония родственных душ, спаянных общим горем и надеждами.

Уставшие, потрёпанные, но шагнувшие на новую ступень, воодушевлённые прорывом, мы возвращаемся к отшельнику.

Передохнув после пути, делимся впечатлениями и показываем наши талисманы.

— Прекрасно, но это был всего лишь первый шаг. Самый простой. Чем выше в гору, — он тычет пальцем в потолок, — тем труднее дышать. Вы только начинаете. Впереди вас ждёт испытание не только стихий, но и ваших сердец и тел.