Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

Она устало улыбнулась.

– Я умираю?

– Нет. У тебя обезвоживание, но врачи уже сделали все возможное. Ты сейчас быстро пойдешь на поправку. Надо только начать пить воду. Ты хочешь пить?

– Да.

Виктор, наблюдая за этим, налил в стакан воду и передал Андрею.

– Давай. Потихоньку. По глоточку, да?

– А если она не пойдет? – ее голос звучал так же тихо и слабо, но Андрей уже понимал, что она говорит.

– Сейчас пойдет. Ты же уже успокоилась, да? И я рядом. И всегда буду рядом.

Она отпила из стакана и с ожиданием посмотрела на него. Чтобы она не думала о плохом, Андрей снова припал к ее губам.

Как странно, но даже в больнице, в окружении лекарств, от нее пахло тем прекрасным ароматом, который сводил его с ума.

– Если бы ты только знала, как я тебя люблю… – он снова прошептал ей это прямо в губы.

Она не верила. Хмурилась, смотрела в его глаза, пытаясь разглядеть правду, но даже не улыбнулась.

– Не веришь? – Андрей пригладил ее непослушную челку.

Она замотала головой.

– А зря. Это правда.

– Почему? – по слогам, еле слышно прошептала она.

– Почему я не сказал тебе о своей любви?

Она еле заметно кивнула.

– На это есть причина. Я обязательно расскажу тебе, когда ты поправишься. И обещаю, что все будет зависеть от тебя. Как ты решишь – так и будет. Захочешь быть со мной – мы сразу поженимся. Не захочешь, – Андрей дернул плечом, – не знаю, что будет. Я просто очень надеюсь на то, что ты любишь меня так же сильно, как и я.

– Люблю.

Андрей улыбнулся и поднес к ее губам стакан:

– Я знаю. Давай еще глоточек?

В тот момент он не думал о том, что она может принять решение не быть с ним, когда узнает правду.

Эта мысль к нему пришла, когда она уснула, держа его за руку, а он сидел на стуле и рассматривал самое любимое лицо на свете.

У каждого человека своя планка нравственности. Это у него она сейчас прогнулась до земли, а какая она у Виктории? Он не знал этого, но догадывался, что она может быть достаточно высокой.

Но нет, он не будет сейчас гадать.

Что будет – то будет!

Любая страсть берет начало в наслаждении или страдании

Беда не приходит одна. Андрей это понял в три часа утра, когда ему позвонила мама.

Он находился в больнице, рядом с Викторией. Ее еще не перевели в палату, но разрешили быть рядом, принесли более-менее удобный стул, и Андрей, держа за руку любимую женщину, уснул.

Когда он посмотрел на экран телефона – он уже знал, что мама скажет.

– Шурика больше нет… – прошептала Вера Арнольдовна.

Андрей тихонько освободил свою ладонь из руки Виктории и вышел в коридор.

Что говорить в таких случаях? Он не знал. У него был замечательный отец. В меру строгий, в меру добрый. У них были прекрасные отношения. Да, Александр Львович прожил долгую и счастливую жизнь. Но как бы Андрею хотелось, чтобы отец еще хоть на немного остался. Хотя бы для того, чтобы увидеть своего сына женихом. Андрей непроизвольно вспомнил последнее видение матери и невольно улыбнулся. Тогда, в тот день, когда она ему рассказала о видении он был уверен, что такое невозможно. А сейчас он знает, что это будет: он и Вика поженятся.

– Мамочка, я тебя очень люблю, – прошептал он в трубку.

Вера Арнольдовна всхлипнула и спросила:

– Как Викушка? Скажи мне, что она пошла на поправку.

– Да, мамуль. С ней все будет хорошо.

– И вы поженитесь, да?

– Если она согласится выйти за меня.

– Она любит тебя так, как я любила твоего отца.

Вера Арнольдовна снова всхлипнула.

– Тебе из больницы позвонили? – спросил Андрей.

– Нет. То есть да. Шурику с вечера стало плохо, и я поехала к нему. И вот так просидела с ним, держа за руку, пока его сердце не перестало биться. Это так страшно, Андрюша, – она, не сдерживаясь, зарыдала.

– Мамуль, я сейчас приеду.

– Нет-нет! Шурику уже не поможешь, а вот Вике нужен ты. Тем более его все равно уже увезли в морг.

– Сейчас тогда Артема разбужу и пришлю за тобой. И сам приеду, как только Вика проснется. Хорошо? Попробуй дома прилечь хоть на пару часов. Ближайшие дни будут сложными.

Андрей позвонил водителю и попросил забрать его мать из больницы. Сам вернулся в палату и посмотрел на Викторию. Мама только что еще раз подтвердила его решение: он нужен Вике, и она нужна ему. В этом и есть их смысл жизни. Как все просто, только путь к этому решению был долог и тернист.

Утром Виктория, открыв глаза, улыбнулась Андрею, а он, увидев ее счастливой, даже забыл о смерти отца.

– Как ты? – он провел пальцами по ее щеке.

– Есть хочу, – она сжала его ладонь.

– Отличные новости! Сейчас покормлю тебя.

Он выбежал из палаты и очень скоро вернулся.

– Там ужасная манная каша с комочками и чай цвета вечерней мочи – светлый-светлый.

Виктория тихонько рассмеялась.

– Пойдет! Обожаю комочки.

– Врешь ты все, – он взял ее ладошку в свои руки, – я помню, что ты их ненавидишь.

– Правда? – улыбка сошла с ее лица, но появился легкий восторг.

Неужели она действительно думала, что он забыл такие мелочи? Нет, он помнил все. Андрей частенько перебирал в памяти их разговоры, называя себя мазохистом. Но ничего поделать с этим не мог. Он как будто снова беседовал с любимой женщиной, и это давало ему силы жить дальше.

Он наклонился и поцеловал ее, прошептав:

– Я помню все.

– И я, – услышал в ответ.

Невольно вспомнив про смерть отца, он потер ладонями глаза и вздохнул:

– Я сейчас быстро сбегаю в столовку и куплю тебе что-то съедобное, а потом мне надо на пару часов отлучиться, хорошо? Побудешь без меня десять минут?

Она кивнула, и он выбежал из палаты, но сразу наткнулся на доктора. Врач не разрешил покупать еду и сказал, что манная каша на завтрак – отличный вариант и большего Виктории нельзя.

Они вместе вернулись в палату и все объяснили больной, а когда доктор вышел, Андрей признался в смерти отца.

– Не хотел тебе говорить, но все же не смог смолчать. Мне надо поехать к маме, успокоить ее, посмотреть, как там Никита, и дать