Чужая мама - Николь Келлер

Лишь однажды, не выдержав груза горя и неопределенности, в отчаянии отправляю ему сообщение:

«Между нами все?».

Ответ приходит лишь через несколько часов:

«Я не знаю».

В один прекрасный день я слышу звук открываемой двери. Удивленная и окрыленная надеждой, выхожу в коридор. Я не ошиблась — там стоит Дима. Все такой же отрешенный и чужой, но выглядящий гораздо лучше, чем в прошлый раз. По крайней мере, в его глазах я вижу твердость и уверенность.

— Привет, — произношу с теплой улыбкой, но что-то удерживает меня от того, что подойти и обнять этого некогда родного мне человека.

— Привет.

— Чего стоишь в дверях? Проходи, я сейчас чай поставлю.

— Не надо, Вера. Я ненадолго. Поговорить. Просто подумал, что будет лучше, если я сообщу тебе это лично, а не по телефону. Все же мы не чужие люди.

— Сообщишь что? — осторожно интересуюсь, а внутри уже, как масляное нефтяное пятно, расползается тревога.

— Вера, я подаю на развод. У меня есть другая женщина.

Я оглушена и убита. Сегодня я умерла во второй раз. Хотя говорят, что такое невозможно. Еще как возможно, если тебя предают вот так. Вонзают нож в спину.

— Ты сейчас серьезно?

— Да.

— То есть, по- твоему, нормально поступать вот так: сначала клясться в любви, хотеть ребенка, строить семью, а потом заявить — извини, у меня другая?! В то время, как твоя законная жена ждет тебя дома!

— А что ты хочешь?! — неожиданно взрывается Дима. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос, и это пугает меня и отталкивает, заставляя сделать шаг назад. — Мы не сможем быть вместе, после того, как это случилось с нашим ребенком! А если у нас родится еще один ребенок с таким же диагнозом?

— Тебе же объяснили врачи…

Но Диму уже не остановить. Мне очень хочется надеяться, что в дальнейшем он пожалел о сказанном, но…

— Я не верю больше врачам, Вера! Ты тоже врач, а не смогла вылечить и спасти собственного сына!!

Замираю после этих слов. Жестоко. Часть мозга понимает, что, скорее всего, Дима сказал это все сгоряча и на эмоциях. Но другая часть… расцениваю, как плевок в мою сторону. Как обвинение, что я плохо старалась, что никчемна и зря занимаю должность врача… А еще почему-то после нашего разговора я чувствую себя виноватой в том, что у сына был такой диагноз. И виновата только я. А Дима не при чем…

— Я услышала тебя, — отвечаю, не глядя на мужчину. Незнакомого мужчину. Потому что тот, за кого я выходила замуж, никогда бы не позволил себе так выражаться и, тем более, повышать на меня голос. — Я избавлю тебя от своего общества, Дима. Я дам тебе развод. Будь счастлив со своей новой избранницей.

* * *

— Ну, а дальше ты все знаешь, — заканчиваю грустно, инстинктивно поглаживая шрамы на запястьях. — Я сделала это осознанно, заперлась на все замки и сделала это профессионально. Но не учла двух вещей: у нас с сестрой особая связь с мамой, она очень тонко чувствует нас со Светой и всегда знает, когда нам плохо или случилась беда. И то, что у Светы есть ключи. Они спасли меня, а сестра заставила ходить к психологу. И хоть я сопротивлялась первое время, сейчас понимаю, что без них я бы не справилась. Они вытянули меня. И после этого у мамы и начались проблемы с сердцем. Это только сейчас я понимаю, насколько эгоистично поступила…

Вытираю слезы, которые невольно выступают на глазах.

— Не плачь, все плохое уже позади. Тебя тоже можно понять: ни один здоровый человек с твердой психикой не вынесет этого в одиночку. Мне вот даже представить страшно, если вдруг что случится с Ангелом…

— Вот и не представляй. Не надо. Все у вас будет хорошо.

— Вера, я хотел бы…

Судя по серьезному выражению лица, Руслан хочет сказать что-то важное, но его прерывает звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь?

— В пять утра? Нет.

— Тогда я сам открою. Сиди здесь.

Глава 47

Вера

— Кто вы? — раздается испуганный голос, и я спешу в коридор, чтобы предотвратить зарождающийся скандал.

— Привет, Света, — выдыхаю, крепко обнимая сестру.

— Привет. Кто это? — спрашивает, все еще глядя с подозрением на Руслана.

— Это Руслан, мой… очень хороший друг. Он пришел меня поддержать. Проходи, чего стоишь в дверях?

В квартиру входит Света, а за ней… суровый и строгий, но привлекательный на вид мужчина.

— Это Вячеслав Александрович, мой босс, — поясняет Света, замечая мой вопросительный взгляд. — Что с мамой? Мы пытались пробиться к ней, но нас не пустили. Ты была у нее? Как она? Что говорят врачи? — заваливает меня вопросами взволнованная сестра.

— С мамой все в порядке, насколько это возможно в ее состоянии. Ей сделали срочную операцию, сейчас она в реанимации. У нее очень хороший врач, и она заверила, что здоровью мамы ничего не угрожает.

— Слава Богу, я так испугалась за нее, — Света закрывает ладонями лицо и тихо плачет.

Я притягиваю ее к себе и обнимаю, пытаясь утешить и успокоить. Одновременно с этим мужчина протягивает руку, но тут же ее одергивает, словно забылся. Краем глаза замечаю этот жест, и мысленно улыбаюсь: у кого-то, кажется, намечается служебный роман…

Руслан пожимает руку мужчине и ласково поглаживает меня по плечу.

— Я, наверно, пойду, Вер. Поздно уже. Но мы не договорили. Завтра продолжим. Я зайду к тебе в гости.

— Огромное спасибо тебе за все, — искренне произношу, слегка улыбаясь. — Мне и вправду стало легче. Спасибо, что выслушал.

— Спасибо, что доверилась, — Руслан быстро целует меня в губы и покидает квартиру.

— А это… — заинтересованно произносит Света.

— Вы наверно устали с дороги? — перебиваю ее, не желая прямо в коридоре обсуждать свою личную жизнь, которой, по сути, и нет. — Давайте я вам сразу постелю постель, а потом напою хотя бы чаем.

— Спасибо, — неожиданно отвечает Вячеслав приятным голосом. — Было бы здорово. От чая откажусь, а вот душ принял бы.

— Да-да, конечно.

Велю Свете пройти на кухню и поставить чайник, а сама подаю гостю свежее полотенце из шкафа и стелю им со Светой постель.

— Я постелила вам вместе, — устало произношу, заходя на кухню и наблюдая, как сестра заваривает нам свежий чай.

— Что?! — восклицает, делая огромные глаза. — Нет-нет-нет! Ты с ума сошла! Он же мой босс! Уж лучше я буду спать на полу!

— Матраса нет, так что придется вам спать вместе. У мамы